Страница 116 из 223
И вот этих боевых генералов за время абакумовщины набралось до 80 человек в тюрьме.
С моим приходом в КГБ в 1954 г. я занялся этим, и вместе с генеральным прокурором Руденко мы внесли предложение в ЦК списком освободить их и реабилитировать.
Ну, конечно, радости у генералов не было конца. Попутно был так же освобожден помощник ген. прокурора — ныне писатель Шейнин*.
Нужно сказать, что часто собственнические тенденции настолько у некоторых развиты, что даже после того, как освободили и многим вернули все необходимое, некоторые все же претендовали на большее…
О вопросе компрометации Жукова Г. К. в 47 году, тут культ сыграл основную роль. Я, правда, не мог знать деталей, так как находился не в Москве, а в Берлине, но туда осенью 1946 года пришла довольно странная телеграмма, после того как Соколовский В. Д., вернувшись с Главного Военного совета, рассказал об освобождении Жукова Г. К. из Министерства Обороны и назначении командующим Одесским Военным округом.
<Смысл> заключался в следующем. Авантюрист Абакумов, которого Жуков не признавал, так как он и не считался с Берией, спровоцировал, видимо, с благословения Берии, записку Сталину, что Жуков восхваляет себя как полководца, что его подчиненные нередко говорят, <нрзб> жуковцы, что этим принижается роль Верховного Сталина и т. д. и т. п.
В телеграмме войскам было сказано, что Жуков проявляет «бонапартистские замашки!!», что он честолюбивый военоначальник, поэтому Главный Совет решил его освободить.
На Главном военном Совете якобы было сказано, что Серов находился там во время войны и после не предупредил Ставку о таком поведении Жукова. В общем, мне было крайне неприятно, что Г. К., заслуженный полководец, блестяще завершивший операцию по разгрому гитлеровцев в Берлине, признанный народом, попал в такую немилость Сталина. Я понимал, что все это сделано Берия и Абакумовым.
Один раз я присутствовал на совещании у Берия по вопросу обеспечения Советской Армии артиллерией и боеприпасами, так как он ведал Министерством вооружения как зам. председателя Совета министров. На этом совещании были Жуков, Яковлев и, кажется, Волкотрубенко* и Устинов Д. Ф.
Когда Берия стал делать руководящие указании, Жуков перебил его и говорит: «Слушай, Берия, что ты понимаешь в военном деле и берешься рассуждать, ты послушай нас, военных». Берия побледнел от злости, но сдержался, ну а уж потом, наверное, всё время помнил, как бы отомстить Жукову. И вот отомстил.
По возвращении в Москву в 1947 году и только после этого один раз и видел Г. К. в Большом театре, где мы поздоровались, и я его предупредил, «смотри, как за нами следят чекисты», он усмехнулся и сказал: «Черт с ними»[406].
Глава 14. НА СТРОЙКАХ КОММУНИЗМА. 1948–1952 годы
Большинство записей Серова этого периода посвящены многочисленным поездкам по стране. Если не знать, что их автор — 1-й зам. министра внутренних дел, может показаться, что они принадлежат кому-то из руководителей Госплана.
Серов инспектирует тресты по производству алмазов и золотые прииски; руководит строительством Волго-Донского канала и останавливает прорывы плотин.
Надо сказать, что к концу 1940-х годов МВД представляло собой огромную производственную империю, на стройках и объектах которой трудилось несколько миллионов заключенных, военнопленных и интернированных. Помимо знаменитого ГУЛАГа в структуру Министерства входило еще 11 производственных главков и управлений, каждое из которых использовало труд «зэков» в отдельно взятой отрасли: от строительства железных и шоссейных дорог, объектов промышленности и Дальнего Севера до производства асбеста, слюды, добычи драгметаллов, угля и нефти.
Во многом успех послевоенного восстановлении страны — это результат труда заключенных. Бесплатная рабсила была основой сталинской экономики. Не случайно правительство регулярно ставило перед МВД всё новые и новые «хозяйственные» цели.
Только в 1949 году «для полного выполнения всех заданий, вытекающих из постановления Совета Министров СССР», писал в инстанции Серов, требовалось «выполнить капитальных работ (без спецстроительства) на сумму около 7 млрд рублей». Именно Серов, как первый зам. министра, и курировал теперь большинство этих заданий. Он не только лично объезжал (а точнее, облетал) свое гигантское хозяйство, но и периодически направлялся Сталиным в экстренные командировки, на «прорыв». Вновь повторялась обычная история: опытного кризис-менеджера бросали туда, где сложнее всего.
Когда в 1952 году забуксовало возведение Волго-Донского канала — амбициозной сталинской стройки, призванной соединить две великих реки, — Серову пришлось прожить на объекте 3 месяца, приняв на себя всё руководство. Умело чередуя методы кнута и пряника, он добивается невозможного: канал сдали в срок.
Впрочем, в проблемы ирригации и добычи алмазов Серову пришлось погрузиться не от хорошей жизни. Стараниями шефа МГБ, его злейшего врага Виктора Абакумова, МВД потеряло большую часть своих прежних полномочий: все они теперь отошли к Лубянке.
В ведение МГБ постепенно перетекли правительственная связь, внутренние войска, пограничники, транспортная милиция, Гохран, служба наружного наблюдения. В октябре 1949 года погоны ГБ надела вся милиция страны полностью — от постового до участкового. Большинство этих служб прежде подчинялись как раз Серову; вот и пришлось «переквалифицироваться в управдомы».
День ото дня абакумовское МГБ всё сильнее наливалось мускулами, превращаясь в настоящего монстра. Но это, в конце концов, его и сгубило: всемогущество Абакумова стало уже пугающим для самих же кремлевских соратников. 4 июля 1951 года он был снят, арестован, обвинен в шпионаже и вредительстве.
Не исключено, что одной из причин, склонивших в итоге Сталина к аресту Абакумова, была и затеянная им свара против Серова. Генералиссимус не любил, когда кто-то пытался его руками сводить личные счеты; именно поэтому, вероятно, и не дал Серова в обиду. До тех пор, однако, пока Абакумов оставался на своем посту, Серов не мог чувствовать себя в безопасности; от десницы МГБ не укрыться даже во льдах Крайнего Севера. Регулярно он получал от Абакумова «приветы»: с его подачи Серова то и дело бросали на очередной прорыв. (Расчет понятен: авось не справится.)
Кто знает, уцелей Абакумов, может, очередная его попытка уничтожить Серова и увенчалась бы успехом?
…Абакумова приговорят к расстрелу в декабре 1954 г. В это время в его бывшем кабинете на Лубянке будет уже сидеть сам Серов.
1948 год. Хищения золота
Январь и февраль 1948 года. Летал, ездил и вновь летал по всей Сибири-матушке, проверяя работу золотых трестов МВД, которых было много. Был в Бодайбо, был в Ленских приисках, был на Урале, в Чите и т. д.
Все это проделал по решению ЦК: «Послать тов. Серова проверить состояние дел с хищениями золота при добыче».[407]
Правда, нужно сказать, что всеми трестами руководит зам. НКВД В. В. Чернышев, он и должен был летать. Но ничего не поделаешь.
А дело было так: органы МГБ на Украине арестовали одного <уголовника>, вернувшегося из лагерей по отбытии наказания. При обыске нашли небольшие кусочки золота, но общим весом до 14 г. На допросе он показал, что он находился на Ленских приисках в лагерях треста «Лензолото» МВД.
И там, когда заключенные промывают песок, то можно проглотить кусочки золота, а затем извлечь, и таким образом он насобирал <это>. На допросе он сказал, что все в лагерях так делают.
Ну, Абакумов сразу обобщил это на все 18 трестов МВД, и вышло решение: «Послать Серова проверить и навести порядок»[408].
406
Оперативная разработка маршала Жукова велась МГБ практически демонстративно. Из рассекреченных сегодня документов известно, что прослушивались и записывались даже его разговоры дома. 5 января 1948 г. чекисты провели негласные обыски на даче и квартирах маршала в Москве и Одессе, зафиксировав все предметы роскоши (картины, гобелены, золотые изделия, меха, посуда, ружья, статуэтки). «Фоторепортаж» был представлен Сталину.
В спецсообщении на его имя от 10 января 1948 г. Абакумов констатировал: «…дача Жукова представляет собой, по существу, антикварный магазин или музей… Дело дошло до того, что в спальне Жукова над кроватью висит огромная картина с изображением двух обнаженных женщин». (Лубянка, Сталин и МГБ СССР. 1946–1953. Сборник документов. М.: Материк, 2007. С. 135–136.).
Тем не менее, несмотря на собранные материалы и выбитые из генералов показания, Сталин так и не дал согласия на арест прославленного полководца.
407
Специальное главное управление цветных металлов МВД СССР (Главспецмет) отвечало за добычу золота, платины и алмазов силами заключенных. В структуру Главспецмета входило 9 лагерей. Как раз в 1948 г. произошло серьезное падение добычи драгметаллов (в первую очередь — на колымских приисках), что вызвало беспокойство у самого Сталина. 18 мая 1948 г. в своем кабинете он собрал даже целое совещание, где обсуждались причины невыполнения МВД плана и пути выхода из кризиса. Одним из результатов стало активное привлечение Серова к «золотой» проблеме, хотя формально — как зам. министра, он Главспецмет не курировал. В дальнейшем в его записках не раз еще будут упоминаться командировки на «золотой» Север.
408
Мстительность Абакумова не знала границ. Он не упускал ни единого повода, чтоб не попытаться «подставить» Серова, о чем разговор пойдет еще не раз.