Смертельный дар

Его губы…

Его поцелуй…

Так интимно. Глубоко сокровенно. Она чувствовала, как по ее венам струится кровь. Каждый дюйм, каждая клеточка ее тела ожили. Ожили и были невероятно полны жизненной силы. Чувствовала его. Его ласки на своей груди, шее, животе, бедрах. Она жаждала все большей близости, хотя боялась ее. Поначалу испытывая неловкость и напряженность, она стала прикасаться к нему в ответ и узнала, что ее инстинкты — это все, что было необходимо, чтобы прикасаться и вызывать в нем возбуждение и трепет, чтобы поцелуи сильнее распаляли его желание. И тогда они превратились в невероятное сплетение, брали и отдавали, соединили свои тела, ноги, руки, ладони, пальцы… ласкающие нежно губы. Изнуряющее и прерывистое движение. Безудержное, неистовое и естественное. Не было ничего, что не казалось невероятным. Пробуждение чудесной сладости, ощущение его внутри себя. Ни с чем не сравнимый, ослепляющий, исступленный восторг наконец выплеснулся в трепет и в дрожь, в оргазм. В эйфорию, которая захлестывала ее снова и снова, подобно океанскому приливу. Ее относило, словно течением, и снова выбрасывало на берег. В его объятиях. И все время она чувствовала, как бьются их сердца, чувствовала дыхание, одно на двоих. Сладостное и драгоценное биение жизни.

Это было реально… Лицо Зака оказалось в тени, и было трудно прочитать его выражение, когда он приподнялся на одном локте и нежно дотронулся до ее щеки.

— Что скажете? — спросил он ее.

Каэр обернулась к нему, радуясь, что с ее губ слетел звук смеха.

— А вы? — спросила она.

— Ну, честно говоря, это комната для приезжих музыкантов.

Она снова засмеялась:

— Конечно.

— Я серьезно.

— Я знаю несколько ирландских мелодий.

— Держу пари, что вы знаете.

— И что же это значит?

— Только уверенность в том, что знаете. И хорошо поете. Ваше пение будет столь же прекрасной загадкой, как и все, что имеет к вам отношение.

Она запустила свои пальцы в его волосы, изучая в полумраке черты его лица и молясь о том, что ее лицо было надежно скрыто.

— Я в этом не так уверена, — сказала она хрипло.

— Знаете, что меня пугает?

— Что?

— У меня такое ощущение, что я могу остаться здесь, прямо здесь, навсегда.

Он — мужчина, напомнила она себе. Слова давались легко, а эмоции и воспоминания, которые они будили… не настолько.

Несправедливо…

— Мы не можем остаться здесь навсегда, — сказала Каэр.

— На всю жизнь… было бы неплохо.

— Когда-то придется уйти.

— Да. — Она увидела, как он улыбается. — Но не прямо сейчас. Я имею в виду, если вы не против.

Каэр крепко обняла его и притянула к себе. Она чувствовала под своими руками его гладкую теплую кожу… чувствовала, как кровь пульсирует в венах…

Всего лишь прикоснуться…

Всего лишь почувствовать…

Познать…

И снова потрясающие ощущения. Существование в другом измерении, чувства настолько сильные, яркие, богатые, такие невероятно полные жизни, что ей казалось, она умерла и снова воскресла к жизни, чтобы опять умереть и вознестись к каким-то неизведанным небесам. Да, они занимались сексом… Это физическая сторона любви, без сомнения. Но и нечто волшебное, неземное. Она была уверена, что не всегда возникает такое ощущение единения. Два сердца бьются вместе, сливаются разум и душа двоих людей. Двое становятся единым целым…

В конце концов им пришлось встать, одеться и отправиться домой.

Как только они устроились в машине, она взглянула на него очень серьезно:

— Никогда не пытайтесь сказать мне, что чудес не существует и волшебство нереально.

Он улыбнулся, потом нагнулся и медленно поцеловал ее, держа за подбородок, всматриваясь в ее глаза.

— Осторожнее, — поддразнивал Зак. Взгляд его потеплел и стал нежным. — Вы сами — волшебница. Заставили меня влюбиться.

Каэр посмотрела на него не улыбаясь:

— Жизнь сама по себе уже волшебство, Зак.

Отвернулась к окну, он завел машину, и они поехали.

Каэр думала, что ей не нужно беспокоиться о том, влюбится ли она в Зака.

Это уже случилось в тот самый первый раз, когда она увидела его глаза. На фотографии. А потом она встретилась с ним.

Узнала, испытала желание.

Это было волшебно.

А раз волшебно, неизвестно, какую цену придется заплатить. Всегда приходится.

Глава 12

Следующим вечером Зак изучал морские карты в офисе Шона. Они хранились там. Вдруг воздух разрезал пронзительный крик.

— Что за чертовщина?! — воскликнула возмущенная Клара, едва не уронив сэндвич, который несла. И метнула взгляд на Зака.

Ничего не отвечая, он бросился из комнаты вниз по коридору, к столовой. Там обедали все, кроме Брайди, которая все еще болела.

Когда он наконец оказался на месте, перед его глазами предстала этакая живая картина. Все были абсолютно неподвижны и даже не дышали.

Каэр стояла чуть впереди Марни и Аманды, которые располагались по обе стороны от нее, будто две бэк-вокалистки, хотя Заку пришлось признать, что он никогда не видел бэк-вокалистку, держащую тарелку с черничным пирогом, как Марни. Кэл был на ногах. Создавалось впечатление, будто он только что вскочил со стула. Том, очевидно, стремглав примчался с улицы, потому что у него были грязные руки и лицо пылало. Шон стоял рядом с Кэт. В самом конце стола. Она крепко сжимала серебряный поднос для пирогов.

— Что за черт? — спросил Зак. И все взгляды моментально устремились на него.

— Стекло, — объявила Кэт и подняла руку, в которой зажала поднос. По ребру ее ладони стекала тонкая струйка крови.

Озадаченный, Зак подошел к Кэт, забрал у нее поднос, схватил матерчатую салфетку и плотно прижал к порезу.

— Ты повредила руку, нарезая пирог, и поэтому закричала? — недоумевал Зак.

Она покачала головой:

— Я порезала руку пирогом.

За спиной Зака теперь стояла Клара. И она произнесла:

— Детка, пирогом порезаться невозможно.

— Возможно, — сказала Кэт. — Если в пироге стекло.

Марни внезапно протяжно вздохнула, схватила салфетку и прижала ее ко рту.

— Ты что-нибудь проглотила? — с тревогой спросил Кэл.

— Нет, — задыхаясь, ответила она.

— Клара, — резким голосом произнесла Аманда.

— Подождите… — начал Шон.

— Больше никаких «подождите», Шон. Это Клара положила стекло в пирог. Кто-то мог съесть, и тогда…

— Мог? Оно было у меня во рту! — вскрикнула Марни.

— Ты довольно быстро его выплюнула, — подметила Аманда. — Могло случиться гораздо хуже. Шон, мне известно, что ты любишь Клару, но мы не можем так жить дальше.

— О, мистер О’Райли! — с ужасом, задыхаясь, вымолвила Клара. — Я бы никогда ни за что не допустила такой ошибки. Не имею представления, как это произошло, но обещаю вам, я… — Она расплакалась, и Том поспешил к жене, чтобы бережно ее обнять.

— Ну, ну, — твердо произнес Шон. — Аманда, мы незнаем, что случилось. Клара, пожалуйста, перестань плакать. Ты знаешь, как высоко я ценю тебя.

— Простите, но я — единственная, кто чуть не проглотил стекло, — заметила Марни, а потом торопливо вышла из комнаты. Кэл бросился следом за ней.

Зак уже извлек из кармана телефон и набирал номер детектива Морриссея.

— Что ты делаешь? — спросила его Кэт.

— Звоню в полицию.

— В полицию? — переспросила Аманда.

— Да. Отдадим пирог детективу Морриссею и узнаем, что за дрянь была в начинке, — ответил Зак.

— Не думаю, что стоит вмешивать сюда полицию, — сказал Шон. — Как ты думаешь, что они найдут? — спросил он. — Толченое стекло. Откуда оно взялось? Откуда-то из дома.

Зак проигнорировал это заявление, и его соединили с детективом Морриссеем. Он быстро объяснил ситуацию, добиваясь обещания немедленно прибыть на место.

— Зак, это просто безумие, — запротестовал Шон.

— Может, стекло было в чернике, когда ее купили? — предположила Каэр.

— Это она, — вдруг сказала Аманда, указывая на Каэр.