Страница 259 из 272
На медпроцедуры Вильерс отвлекал её редко. На кухне ей доверяли не самые чистые поручения по рубке и разделке туш, и после выполнения поручений, с которыми она справлялась без брезгливости и на редкость быстро, Гольдхаген большую часть рабочего времени слонялась по поместью, ибо её пребыванию на кухне был не рад и сам шеф-повар.
— Она еще будет меня поучать, как делать фрикасе? — негодовал он. — Какая-то бывшая домохозяйка будет мне говорить, сколько добавить соли в кашу? Она даже вкусов не чувствует. Кого она кормила этой кашей в последний раз? Мужа, который давно умер?
— Она кормила больных туберкулезом, свезённых со всех концлагерей Третьего рейха, — произнёс полковник.
Шеф-повар на миг задумался:
— В концлагере?
— В концлагере, — подтвердил полковник.
— И теперь она работает на моей кухне?
— На вашей.
Шеф-повар, теряя дар речи, потряс в воздухе пальцем:
— У меня не лагерная кухня, — тихо выдохнул он, закипая от гнева, который пытался подавить перед полковником, — я не баланду готовлю, чтоб лагерная повариха рубила мне мясо.
— Не волнуйтесь, в Берген-Белзене мяса не было.
Если на первых порах все претензии к Гольдхаген сводились к её не самой безупречной репутации, к слухам о былых подвигах и предположениям о ее мыслях и мотивах, то вскоре Гольдхаген эти предположения начала подтверждать.
После слезливых жалоб поваренка Саймона, что Гольдхаген все время зажимает его по углам, нависает и с придыханием сообщает, что консервированная кровь из медлаборатории ей надоела и ей хочется большего, полковник не выдержал и повел её в администрацию Фортвудса подыскивать новое место для исправительных работ.
— Даже думать забудь о живой крови, — предупредил он её. — Если мне здесь это не доступно, то тебе и подавно.
— Да я же просто шутила, — пожала она плечами, — на кой чёрт мне с ним возиться? Совсем не смешной мальчик этот Саймон.
— Не знаю, зачем ты возишься, но всё что тебе положено, так это сто миллилитров в неделю внутривенно в медлаборатории.
— Между прочим, у вас тут удобная система. Не надо никого искать, ничего объяснять. Здорово придумали, этого у вас не отнять. Я ведь с такого питания и начинала, когда у меня был дом, отец, муж и аппарат для гемотрансфузии. Вот это было время…
Судя по интонации Гольдхаген, говорила она об этом искренне. Значит у неё действительно просто поганое чувство юмора, и Саймон зря его не понимает.
Когда они пришли к Колину Темплу, Гольдхаген юморить не перестала.
— Что вы ещё можете делать? — подчеркнуто вежливо спрашивал её Темпл-старший — Я ведь не могу отправить вас на работы, которые вы не потянете.
— Наверняка госпожа Гольдхаген может мыть полы, — тут же предложил полковник.
— Увы, таких вакансий пока нет, — и после краткой паузы глава администрации добавил. — Но я могу освободить её специально для вас.
Полковник тут же представил, как с должности уборщицы снимают Аннет и поинтересовался:
— И куда вы отправите уволенную?
— На кухню для подсобных работ. Кто-то же должен рубить мясо, — не без ехидства добавил. — Хотя сейчас, когда в новом корпусе не столуются оперативники, мясо стало расходоваться куда меньше.
— Нам этот вариант не подходит, — холодно объявил полковник. — Делайте замену между Гольдхаген и каким-нибудь мужчиной, если вам кто-то нужен на рубку мяса.
Темпл перевел взгляд на Гольдхаген и натужно улыбнулся:
— А что вы, собственно говоря, можете делать? Чем-то же вы занимались все восемьдесят шесть лет своей жизни?
— Занималась, — с каким-то нехорошим блеском в глазах ответила она. — Была медсестрой.
— Когда?
— В Первую мировую.
— Ну, простите, ваши навыки и знания с тех лет сильно устарели.
— Шестнадцать лет была машинисткой-стенографисткой.
— Но без знания английского, как я понимаю.
— Правильно понимаете. До войны на английском языке в Европе говорили только на вашем острове. Немецкий был универсальным.
— Слава Богу, прошли эти времена, — не меняя тона, говорил Колин Темпл. — Что ещё имеется в вашем арсенале, кроме поварских навыков?
— Когда-то я плела экзотические ковры. На Джербе они очень ценились среди европейских туристов.
— Ну, у нас здесь не Джерба, и коврами мы не торгуем. Что еще?
— Умею ходить в море и продавать товары — доставка отгрузка, принятие новых заказов.
Полковник заметил, как в кабинет Колина Темпла зашёл его младший брат Ричард, глава международного отдела. Его появление сразу насторожило полковника и не зря, ибо Гольдхаген его тоже увидела.
— А еще, — продолжала она, уже не сводя глаз с Темпла-младшего, — я ведь взрывотехник, теоретически могу заниматься и промышленным сносом зданий. Вот у вас возле южного крыла стоит неказистый склад. На кой он вам нужен? Давайте я снесу это убожество, а вы построите на этом месте что-то новое. — Под конец Гольдхаген выдала обворожительную улыбку, от чего полковнику стало не по себе.
После краткого момента тишины слово взял глава международников.
— Вы считаете это забавной шуткой? — произнёс он, присаживаясь за переговорный стол рядом с братом. — Учитывая, что вы находитесь Англии, а не Северной Ирландии, я бы на вашем месте так не шутил.
— Так вы и не на моём месте, — тут же ответила Гольдхаген всё в том же благожелательном тоне. — Будь вы в Ольстере, в Богсайде, например, если бы вы и вышли оттуда живым, то с простреленным коленом точно.
Ричард Темпл заметно напрягся.
— Это всё, что вы можете нам сообщить? — обратился к Гольдхаген Колин Темпл, — Больше нет профессий, в которых вы сильны?
Гольдхаген беззаботно откинулась на спинку стула и произнесла:
— Ребята, к чему ломать комедию, вы же все прекрасно понимаете, что я, по сути, наемный убийца. Только не говорите, что людей с подобными навыками вы никогда для своей супер-секретной и супер-закрытой супер-спецслужбы никогда не нанимали.
— За пределы Форвудса тебя всё равно не выпустят, — ответил ей полковник.
— Так не беда. Поручите мне что-нибудь в пределах поместья.
Оба Темпла буквально лишились дара речи, а Гольдхаген с энтузиазмом продолжала:
— Ну, правда, только не говорите, что у вас даже задумок нет по этому поводу.
Полковник сквозь зубы по-немецки сказал ей:
— Какие задумки, бестолочь, думай, о чём и с кем говоришь.
Но она не обращала внимания и все шире улыбаясь, продолжала:
— Да ладно, господа, только не говорите, что за восемнадцать лет ни разу не подумывали о смене вышестоящего руководства. Чего вы мучаетесь? Скажите мне и больше не надо будет выполнять идиотских приказов и распоряжений.
Первым пришел в себя Колин Темпл:
— Вы хоть понимаете, что только что сказали?
— Ясное дело. Иначе зачем мне было это говорить?
— Вы предлагаете нам дворцовый переворот? — уточнил Ричард Темпл.
Гольдхаген просто расплылась в улыбке:
— Какой догадливый мальчик. Может именно тебе суждено стать следующим главой всего Фотвудса.
Гольдхаген поднялась с места и, приблизившись к Ричарду Темплу, села на стол рядом с ним, закинула ногу на ногу. Глядя на него сверху вниз, она начала:
— Это было бы интересным поворотом событий. Сэр Ричард Темпл — глава Фортвудса.
Одной рукой она начала вытаскивать его галстук из-под пиджака. Темпл, замерев на месте, смотрел ей в лицо, боясь отвести взгляд хотя бы на вполне женственные бедра Гольдхаген, что бы там не говорил доктор Вильерс про андогинность и мужские гормоны. Но полковник дивился другому — как она быстро и верно подметила тайные стремления Темпла-младшего быть поближе к креслу главы Фортвудса. Тем временем она продолжала искушать:
— Интересная перспектива, мистер Темпл, как думаете?
— Я думаю вам надо подыскивать не работу, а камеру в нижнем ярусе, — стоически ровным голосом произнёс он. — Сегодня вы сказали достаточно, чтобы её заслужить.
Гольдхаген только разочаровано поджала губы, зачем-то взяла со стола Колина Темпла ножницы и, не выпуская галстука, произнесла: