Страница 3 из 5
Извилистой тропкой шли они через монастырский сад. Мизинец следил за полетом дрозда и наслаждался теплым летним утром.
Внезапный порыв холодного ветра пронизал его до костей.
— Берегись! — предостерег Мастер, глазами указывая перед собой.
Ломая ветви, на их пути появилось странное существо.
Могло показаться, что это — просто рослый человек в темных одеждах с посохом в руках. Но более внимательный взгляд сразу бы отметил, что посох тот украшен изображением Гохиры, кошачьеглазой богини, которая ест непослушных маленьких детей, — той, у которой пятнистый черный язык и зубы как у тигра. А уж само существо — никак не человек. Вместо волос на голове шевелились черви, а пахло от него давлеными мухоморами.
— Кто смеет здесь ходить? — проскрежетало чудище на весь лес.
— Кто смеет спрашивать? — парировал учитель. Мизинец внезапно ощутил себя маленьким и слабым. Холод проник в его душу.
— Смею я — Лень! — раздалось в ответ.
Мастер даже не шелохнулся.
— Отойди в сторону, дай пройти.
— Не дам. — Чудище угрожающе замахнулось посохом.
Мизинец немного успокоился. Мастер запросто разделается с этим… Нет смысла бояться, когда рядом с тобой — Мастер Чен-Чжэн.
Мастер посмотрел на своего ученика. В первый раз Мизинец осознал, что стал ростом выше учителя. Даже в этом мире. Это открытие его ошеломило.
— Мизинец, — сказал ученику Мастер. — Демон Лень мешает нам пройти. Убери его с дороги.
Страх с новой силой овладел Мизинцем, но он подавил дрожь. Учитель приказал — ученик должен повиноваться. Мизинец шагнул вперед.
— Прочь с дороги! — сказал он. Удача благоволила к нему, и голос не дрогнул. За это, пообещал про себя Мизинец, я поставлю Богине храм — если выживу.
Лень метнулась вперед, целя посохом в лицо. Демон оказался не очень проворным. Мизинец поднырнул под посохом, сблизился с противником и вбил повернутое ребро ладони ему в живот «Поцелуем фламинго». Демон замер. Мизинец решил, что это даже легче, чем бой с Большим, и ударил противника кулаком в висок.
Земля вздрогнула, когда Демон рухнул. И больше не поднялся, хоть Мизинец и желал продолжить бой. Удивительно! Такого крупного демона удалось повергнуть всего лишь двумя, к тому же простыми, ударами! Мизинец посмотрел на Мастера.
— Продолжим прогулку, — сказал тот.
Мизинец гордо глянул на поверженного противника и кивнул. Мастер чему-то рассмеялся.
— Я думаю, — сказал он, отсмеявшись, — что нам предстоит встреча с родичами этого существа. Поэтому будь начеку.
— О, я буду настороже постоянно! — воскликнул ученик.
Мастер, как всегда, оказался прав. Вскоре они встретили другого Демона. На этот раз пришлось попотеть. Лишь ценой больших усилий Мизинцу удалось победить, и еще долго полученные синяки причиняли ему боль. Гордыня опаснее Лени. Намного.
Таким образом, Мизинец продолжил свое обучение. Нередко в одиночестве он бродил по Миру Духов, и часто приходилось ему биться с Демонами. Лень тревожила редко — он был трудолюбивый юноша; но почти каждый день встречал он Гордыню и иногда оказывался побежденным сам.
Многие Демоны вызывали его на бой. Похоть, Жадность, Зависть, Ненависть, Злость, Страх. Примерно за год Мизинец научился расправляться со всеми.
Конечно, где-то в глуши таились и другие Демоны, но близко не подходили. Пару раз на его пути вставал мускулистый боец по имени Презрение; да еще однажды, вскоре после того, как Большой покинул монастырь, его атаковал жирный и болтливый Демон Печали. По возвращении Мизинец рассказывал о своих приключениях Мастеру, но тот, кроме улыбки и кивка, ничем не отзывался на услышанное. За последние полгода — Мизинцу шел уже двадцать четвертый — ни один из Демонов не смог победить его. Даже если они нападали все скопом.
На двадцать пятом году жизни Мизинец предпринял длительное путешествие в Мир Духов. Три дня и три ночи блуждал он по лесам, и никто не вызвал его на бой. Самый смелый из Демонов — синее бородавчатое Беспокойство — подходило не ближе чем на полет стрелы. Поняв, что в этот раз на него не станут нападать, Мизинец вернулся и рассказал все учителю.
— Ты больше не Мизинец, — выслушав, сказал Мастер. — Ты снова стал By, сыном By.
Мизинец — нет, теперь уже By — изумленно мигнул. За время учебы он и забыл, что когда-то носил другое имя Но если этого хочет учитель…
— И ты должен покинуть монастырь, — продолжил Мастер.
— Покинуть монастырь? — снова удивился By. — Но куда же я пойду?
— Не имеет значения, — пожал плечами учитель. — Дойди до края земли и загляни за него. Найди лестницу в небо и поднимись по ней к самому Солнцу. Куда угодно — это не важно. Важно то, что здесь тебе делать нечего Я научил тебя всему, чему мог. Остальные уроки ты получишь там.
Мастер неопределенно махнул рукой, встал и удалился.
Ву задумался. Возможно, Большому было велено уйти точно также. Наверное, у него теперь совсем другое имя. За прошедшие годы By — ему все еще было трудно называть себя этим именем, — постиг, что у всего есть смысл. Он есть, даже если спрятан в толще горы или неподалеку от конца радуги. Его можно обнаружить — даже если придется ворочать камни или научиться летать. Это в полной мере относится и к словам учителя. Если бы их смысл можно было найти без особого труда, то учитель так бы и сказал. Следовательно, он хочет, чтобы By приложил собственные усилия. Да будет так. Путь есть Путь.
Без страха и сожаления By покинул стены монастыря. Он давно уже победил этих Демонов. Как и подобает ученику Мастера Чен-чжэн, By был в зеленых одеждах и нес в руке окованный медью посох. Обувь ему не требовалась. Не обремененный ничем материальным, он двинулся в путь.
На вершине ближайшего холма он ненадолго задержался и посмотрел назад. Просто потому, что светило солнце, и в его лучах зеленые крыши монастыря смотрелись особенно красиво. Полюбовавшись игрой света, он двинулся дальше.
На Золотой дороге ему повстречался паланкин. Восемь носильщиков равномерно поднимали ногами пыль. Вспомнив детские дни, By шагнул к обочине. Воды в канаве было всего по щиколотку, и это вряд ли бы доставило ему неудобство. Но носильщики резко свернули в сторону канавы и там, в грязи, остановились, склонив головы. Сквозь занавеси было видно, как владетельная дама опустила взор.
By был так же скор умом, как и телом, а потому понял, что его зеленые одежды вызывают уважение Прежде это как-то не приходило ему в голову. Он кивнул в ответ, улыбнулся и продолжил путь.
Еще до этого случая он решил, что отправится домой в По. Ведь, как известно, одно место ничуть не лучше другого. Кроме того, у него есть шесть братьев и сестер, которых он никогда не видел; а не навестить отца с матерью после стольких лет отсутствия было бы попросту невежливо.
Его возвращение в По стало праздником для жителей. В честь By — хоть он и был местным — была зажарена на угольях целая свинья. Старый Линь Шу смахнул пыль с бочонка своего лучшего пива и наполнял чаши, едва они успевали опустеть. Аромат благовоний разносился по всей деревне.
Дети исполнили для него танец Сороконожки, который последний раз исполнялся три года назад в честь Шестой жены Императора. Все пили, ели и веселились. Женатые и замужние, а также те, кому только предстояло вступить в брак, совокуплялись в кустах. Было так же весело, как на празднике Весны или Урожая.
Отец By, в свои шестьдесят не утративший стати, просто сиял от радости за сына.
— Это мой сын! — говорил он каждому, кто появился в По уже после принятия By в монастырь, хотя все и так это знали. Любая деревня, сын или дочь которой были удостоены такой чести, приобретала известность. В конце концов, разве не поэтому всего лишь три года назад здесь побывала Шестая жена Императора?!
— Он был настолько неуклюж, — говорил отец, — что я сразу понял — бочара из него не выйдет. Поэтому ему и пришлось стать учеником в храме.