Страница 10 из 14
— Дарья, ты не устала? Может, перерыв сделаем? — мягко улыбнулась ари Майшель, останавливая демонстрацию учебного материала на экране.
— Ни за что! — мотнула для убедительности золотистой головой Даша. — Разве можно устать от такого… у вас очень красивая планета. А почему жилые дома малоэтажные?
— Специфика природы и общества, арииль, мироустройства х’шанцев. Система создания и существования наших семей подразумевает большую, нежели у других народов, обособленность. И хотя сейчас жизнь быстро меняется, некоторые принципы, скорее всего, не будут изменены никогда. Поэтому х’шанцы строят жилые дома не выше трех этажей, поэтому у нас мало незаселенных территорий. Лет сто назад наше правительство запустило программу колонизации пригодных к жизни открытых планет, тем самым уменьшив нагрузку на Х’ар. Построить здесь новый дом теперь стоит слишком дорого, что заставляет х’шанцев подумывать о переселении в колонии. Соответственно — осваивать планеты, укреплять границы и…
— А как вы считаете: стоит целоваться с мальчиком или нет? — не сдержала чрезвычайно волновавшего ее вопроса Даша.
Ари Майшель замолчала на минутку, пристально разглядывая воспитанницу, перед тем как ответить.
— Я уже говорила тебе, в наших организмах имеются локусы — это аминокислотные участки хромосом. Они различаются в строении по половому признаку носителя. При смешивании жидкостей… э-э-э… при поцелуях начинается связывание. Это не быстрый процесс, он идет постепенно, и при достижении «критической массы» наступает период полного слияния.
— Я не совсем поняла, что означает связывание и слияние, — виновато наморщила носик Даша.
Ари Майшель тяжело вздохнула, но с мягкой улыбкой продолжила, подбирая слова:
— Связывание — это как игра в пазлы. Мужчина и женщина складывают общую картину, хм… скажем, поцелуями. Как только пазл полностью сложился и все картинки соединились в единое целое, происходит слияние. Формируется общее биополе. Поэтому мужчины и женщины, прошедшие слияние, создают семейную пару.
— Зачем? — удивилась девочка. — Ведь можно просто жить… рядом?
Наставница снисходительно усмехнулась:
— Сама подумай: что означает единое биополе? Фактически мужчина и женщина не могут жить вдали друг от друга, не испытывая дискомфорта. Они физически стремятся быть ближе, чувствуют друг друга, даже испытывают недомогание, если кто-то из них заболел. Самое сложное, даже трагическое, заключается в том, что в случае гибели одного из двоих разрушается общее биологическое энергетическое поле, и в результате гибнут оба. Один за другим.
— Ужасно. — Глаза Даши округлились как блюдца.
Ари Майшель расхохоталась после непосредственного отклика ребенка с другим мировоззрением:
— Для землян — может быть, для нас это естественно. Правильно и единственно верно. Наши пары — единое целое, две половинки, которые, найдя друг друга, счастливы объединиться. Х’шанцы в паре эмоционально устойчивы, уверены в себе, спокойны и выдержанны. Даже живут пары дольше одиночек, потому что их иммунная система более устойчивая, защищенная. Именно поэтому любые попытки искусственного создания локуса не получают ни единого шанса на жизнь.
— А если вы ошиблись и поцеловали не того? — вспомнила Даша сомнения подружки Лейса.
— Это не критично… какое-то время. — Отметив заинтересованно вскинутые бровки девочки, Майшель поторопилась с предупреждением: — Но лучше не рисковать. Скорость свя… сбора пазла у всех различная. Поэтому сначала молодым стоит тщательно проверить себя, убедиться, что чувства и привязанность — на всю жизнь. Не стоит торопиться с поцелуями.
— Ясно, — разочарованно кивнула Даша и тут же огорошила наставницу: — А может, мне в военную академию пойти учиться… ну потом… через год? А то Лейс с друзьями уже старшекурсниками будут, и я не смогу…
— Дашенька, все, тебе предназначенное, непременно станет твоим, если судьбе будет угодно. — Ари Майшель присела на корточки перед девочкой и ласково взяла тоненькие детские ручки в свои в светлых перчатках. — Не надо торопиться.
Даша хлюпнула носом, опустив глаза. Почему-то с этой женщиной ей не было неловко обсуждать столь щекотливую тему.
— Знаете, ари, Лейс не такой, как все. Особенный…
— Я верю тебе, — шепнула пожилая х’шанка с улыбкой. — Мой Рейс тоже особенный для меня. С самого детства. Вот уже пятьдесят лет особенный!
Даша доверчиво взглянула собеседнице в глаза и неохотно призналась:
— С ним позавчера девушка отказалась целоваться. Дурочка, да?
— Нет, конечно. Просто Лейс не для нее. Зато, я уверена, он еще долго не решится на… подобное. Поэтому у тебя полно времени, чтобы стать взрослой.
— Правда? — Плохое Дашино настроение снесло лавиной радости.
— Правда! — рассмеялась наставница. — Если хочешь знать, раньше у нас мужчины и женщины воспитывались и росли раздельно. По закону период знакомства до начала связывания длился не менее трех лег. Парням и девушкам устраивали различные испытания, духовники проверяли их на совместимость характеров, а семьи — подходят ли кандидаты остальной родне. Иной раз желавшие образовать семью ждали начала связывания лет десять, но за это время уже точно убеждались, хотят они того или нет.
— Десять лет? — захихикала девочка. — Это же почти вся моя жизнь…
— Да-да, — покивала седой головой х’шанка. — А ты слезы льешь… Лейс твой — глупец, если в девятнадцать лет решился жизнь перекраивать. Сейчас мы в среднем до ста пятидесяти живем, а представь, что было бы, если бы он ошибся. Мальчишка!
— Точно, мальчишка, — хмыкнула Даша, вспомнив, как Лейс на ней зло сорвал незаслуженно. И, благодарно погладив руки наставницы, спросила: — А зачем вам перчатки? Чтобы нечаянно локусами не обменяться?
Ари Майшель с улыбкой покачала головой, кряхтя встала и отошла к окну, продолжая экскурс в историю своего народа:
— Давным-давно мы носили полностью закрытую одежду. Особенно во времена, когда не знали про локусы. Со временем, благодаря прогрессу и науке, мы приоткрыли тела. Теперь живем иначе и проще, получив возможность защищаться от незапланированного связывания. А перчатки и длинные рукава остались данью традициям, как и малоэтажные дома. В колониях с этим еще проще, там быстрее освобождаются от устоев…
Ари Майшель неожиданно замолчала, вглядываясь в окно. Затем и вовсе рывком открыла створки и резким, несвойственным ей движением отодвинула мешавшие занавески.
— Что-то случилось? — обеспокоилась Даша.
Но наставница, завороженная чем-то за окном, промолчала, и девочка встала, подошла к ней, чтобы увидеть, чем именно. Дальше обе не отрываясь смотрели на стремительно темнеющий от горизонта небосклон. В прорехах тумана виднелся океан (столица Х’шана располагается вдоль побережья, вернее, спускается к нему), и теперь он сливался с надвигающейся даже не синевой — чернотой: настолько темной и зловещей выглядела тень, отбрасываемая откуда-то взявшимся космическим объектом.
— Что это? Звездолет? — Даша испуганно схватила х’шанку за локоть, — Он падает?
— Нет, не падает… — рассеянно ответила Майшель, сама пытаясь понять, что творится.
Космодром находится далеко от столицы, и там в любом случае подобные огромные махины не садятся. Этот же похож на целую станцию. Такие обслуживают на орбите.
Темное угрожающее пятно, расползшееся по небу, неожиданно засияло радугой, а спустя минуту, словно собравшись с силами, выплюнуло наружу столб ослепительного света, который, рассеяв большинство антигравов, пронзил поверхность планеты — будто нож в масло вошел.
Спустя мгновение обе зрительницы пошатнулись — слишком голова закружилась, а живот и горло свело судорогой от тошноты. Следующую минуту, опираясь о подоконник, они наблюдали, как с неба гигантскими градинами падают пассажирские и грузовые боты.
— Электромагнитные помехи… — неуверенно и удивленно воскликнула Майшель.
Обернувшись, она заметила, как исчезает экран учебного кибера и сам он гаснет. Пошатываясь, кинулась к видеофону, чтобы связаться с мужем, но и тот приказал долго жить.