Страница 11 из 18
С кухни раздался голос Тамары:
– Вы чего это прицепились к мальчишке? Ну-ка, чтобы я больше не слышала!
Мишка перебежал с кресла к отцу, уселся на диване, как ни в чем не бывало.
– Пап, мы эту машину купим – мы на ней по улице будем ездить? Мимо Колькиного дома, да?
– Ага…
– До самого конца улицы будем, да, папа?
– До конца…
– А потом развернемся – и обратно, да, папа?
– Почему обратно? Там и дальше дорога есть… На Кабан…
– А-а… – произнес Мишка, запрокидывая головку назад, хотя ничего не понял.
– Кабан – это котлован так называется. Медную добывали руду… Ну, яма… Большущая-пребольшущая яма! – нашел нужным объяснить ему Дмитрий. – Там если на краю встанешь, то человечки внизу будут ростом, как мухи
– Клево! – завопил Мишка (это словцо он перенял у приятеля). – А Кольку мы не возьмем туда? Кольке ведь мы не покажем?
– Нет, конечно. Зачем он нам нужен – казать?.. У него свои родители есть…
– Есть у него, есть! – с готовностью подтвердил Мишка. – Только у него папа не настоящий! Честно… Колька мне говорил…
– Дураки вы оба, вместе со своим Колькой! Самый настоящий у него папа.
– А он мне сам говорил!
– Что ты заладил, как маленький? Папа как папа… Чуточку не родной если… но это дело обычное… Просто у него в другой семье еще дети есть. Братишки они как бы у Кольки… Папа – так пусть и называет, скажи ему…
– Я уже не маленький, папа, – мне пять лет! – напомнил Мишка, задетый за живое. – А если в другую сторону будем ехать, мы куда попадем?
– И туда тоже, за поселок, по дороге можно будет катнуть… Там тоже – яма. Она еще глубчее… Называется – гора Благодать. Только там давно уже нет горы, а котлован, здоровущий такой котлован! Железную руду добывали. Даже наш дом, если его туда поставить на дно, книзу, будет казаться с муху.
– Ух ты! Вместе с трубой? – спросил Мишка, растаращивая глаза.
– И с трубой, и с двором, и с сараем, и с баней!
Мишка уже не мог усидеть – он подскочил и побежал на кухню к матери рассказывать ей все, что узнал от отца.
– Поедете вы, поедете – с печи на полати! – услышал Дмитрий недовольный голос жены.
– Ну, ма-ма! – начал похныкивать Мишка.
Дмитрий притворился, что задремал. Тамара снова появилась в дверях и заговорила:
– Конечно!.. Ни у меня, ни у ребенка на зиму одеть нечего, а ему подавай этот металлолом. Он лежит тут, развалился, как фон-барон! А был бы путевый мужик, вместо того чтобы дрыхнуть, пошел бы да починил над сараем крышу. Но где же! Нас ведь не допросишься… Это же ниже нашего достоинства! Сарайка, черт с ней, пусть гниет! Что нам сарайка? Мы же на драндулете будем кататься!..
– Да помню я, помню про крышу! Вот баба… – процедил будто бы сквозь сон Дмитрий.
– Я тебе сейчас такую покажу бабу! Бабу нашел!
Тамара!.. Ну, Виктор вернется сейчас – и будем чинить! – воскликнул Дмитрий, из осторожности приоткрывая на жену глаза.
2
Когда по дороге мимо палисадника протарахтел “Москвич” и, свернув с асфальта, подъехал к воротам соседнего дома, Дмитрий с Мишкой вышли из своего двора и направились к машине. За пояс штанов у Мишки был заткнут наган, за плечами болталось пластмассовое ружье на узеньком пластмассовом же ремешке. Дмитрий шагал расслабленной, шаркающей походкой, изредка подпинывал сандалей вперед попавшийся ему на пути камушек, руки держал в карманах мятых рабочих брюк.
Сосед Виктор, юркий, худощавый мужик среднего роста, открыв капот “Москвича”, что-то делал с мотором: то склонялся к нему и крутил там отверткой, то разгибался и шмыгал в кабину, надавливал на педаль газа у работавшего на холостых оборотах автомобиля.
– Что, прокладку пробило? Сечет вроде бы, да? – сказал Дмитрий соседу, допнув камешек до колеса и вслушиваясь в звуки двигателя.
– А-а… это ты? Привет… – отвечал Виктор, оглядываясь на него. – Сечет немного… Да… Разве что самую малость. Ерунда! Прокладку заменить у глушителя – плевое дело. Вы-то что тут гуляете? – спросил он, подавая Дмитрию для приветствия пахнущую машинным маслом руку с зажатой в чумазом кулаке отверткой.
– Здорово, здорово! – произнес Дмитрий, пожимая жесткое волосатое запястье его руки. – Мы тут… Дельце есть к тебе… Пришли вот поговорить…
– С Колькой, что ли, опять поцапались? – посмотрев на Мишкино вооружение, спросил Виктор и коротко усмехнулся. – Правильно, надо его прижать – совсем ведь избойчился пацан! Нет его… Подождать вам придется. Он за жвачкой побежал в гастроном.
– Вот еще! Буду я вмешиваться! – опроверг его Дмитрий. – Сами как-нибудь разберутся. Они ведь – то до синяков дело, а то не разлей вода… Ты не думай, я не поэтому…
– А что?
– Да на счет крыши все… у сарайки… Я чего хочу-то? Ты бы помог мне, а? Металлошифер чтоб с земли подавать. Часа на три это работы, не дольше.
– Крышу? Почему не помочь? Поможем… Крыша в хозяйстве – тоже незаменимая вещь. Вот только настрою. Уровень, видишь, убавил у карбюратора. А то тянет, как зверь! В горку, ту, что в центре, сейчас – преспокойно на третьей. И хоть бы дернулась или чихнула… Но и горючку лопает тоже – это само собой. Но как на новой так: легонечко, самую малость, газку поддал – и она пошла, пошла в горку, только держись! Прет и прет! Мужики там эти… мимо, по тротуару… Женька идут с Серегой… Оглядываются идут на меня…
– Это которые это?
– Женька-то? А на белой “копейке” ездит который… И Серега с ним шел. Ну, у того – “Нива”… Оглядываются, смеются идут, а она, как новая: в гору так! Ладно, думаю, приеду домой – убавлю: где по поселку тут? Негде гонять!
Виктор протер ветошью жало отвертки и опять нагнулся к мотору; Дмитрий с Мишкой начали медленно обходить вокруг машины, в сотый раз рассматривая ее.
– Вот, Мишка, понял? Вот что такое “комби”… – И отец указал сыну на скошенную заднюю дверцу автомобиля.
– Понял! Папа, давай его купим!
– Надо подумать, – как можно равнодушнее ответил отец.
– Во, во! Проси отца, Мишка, проси! Так и будет думать довеку… И продумает все! – подал реплику из-под капота Виктор.
– Тут ведь вопрос такой… Обоюдоострый вопрос… – флегматично парировал Дмитрий. Он присел и стал колупать ногтем вмятину на заднем крыле.
– Ерунда это! Я же тебе рассказывал… Замастичится там… – каким-то образом угадав, чем сейчас занят сосед, быстро произнес Виктор.
Наконец наладив двигатель, проверив, как он работает с подгазовкой и что не глохнет, когда сбрасываются обороты, как следует его расхвалив и даже позволив Мишке повключать гудок, Виктор распахнул обе половинки ворот и загнал машину во двор. Там он отсоединил аккумулятор от “массы”, запер на ключ все дверцы.
– А то Колька, бес этот, завозит тут все ногами, – пояснил он. – Ты вот слушаешь папку, а?
– Слушает, – ответил за сына Дмитрий. – Он у меня молодцом.
– Слушаю, – поддакнул Мишка.
– Ну вот, я и разрешил тебе погудеть. А Колька вредничает всегда – ему шиш! Пусть в кулак дудит… – довольный своей остротой, Виктор направился в дом.
Наскоро перекусив, он оделся в рабочее и вышел к соседям. Черный кобель Махмедка встретил их оглушительным, густым лаем, когда они втроем входили во двор.
– Ну-ка, цыц! Ана-фема! – закричал Дмитрий, схватил с поленницы березовое полено и замахнулся им на собаку.
Махмедка уполз в тесную конуру, сумел там крутануться и, вывалив из лаза наружу свою огромную голову, продолжал рычать на гостя и скалиться страшными молодыми клыками. Под его вожделенным охотничьим взглядом Виктор начал помогать хозяину перетаскивать со двора металлошифер в огород, к стене сарая. Мишка шустрил под ногами у них и мешал.
– Ты иди, Мишка, на улицу. Возитесь там с Колькой, – посоветовал ему Виктор и добавил: – Да не бойся ты, иди! Скажи, я велел!.. А если драться будет, кричи, я услышу…
Мишка вприпрыжку убежал на улицу. Дмитрий принес со двора деревянную лестницу, приставил ее к сараю, проверил, чтоб она не катилась, и стал по ней взбираться.