Хроники ларгов: Некромант

Изначально Анубис хотел погубить Луну, чтобы без труда ввергнуть Этриус в хаос. После чего планету окутает запах смерти и крови. Множество грешников тогда будут попадать в подземелья к судьям царства мертвых. Хорошо, что люди смертны, иначе бы их нечем было бы напугать, и они вовсе перестали бы считаться со своими создателями. После душевных страданий и мучительных истязаний душами смертных легко управлять. Они покорны и послушны. Нет ничего приятнее, чем сначала очищать их от скверны и снова возвращать в мир, а затем наблюдать, как со временем они наполняются грязными помыслами, пороками. Этот процесс будет длиться веками до тех пор, пока смертный не обретет душевную гармонию с собой и внешним миром, пока не познает истину мироздания, то есть достигнет совершенства в своем развитии. Если то или иное смертное создание на верном пути, его не остановить и не сбить с толку. Оно будет стойко идти к поставленной цели, не растрачивая жизненные силы понапрасну. При необходимости всегда можно подлить яда, чтоб ускорить процесс, и преспокойно дожидаться, когда души снова вернутся на божий суд. Важно не упустить ни одного смертного и лучше пропитать его самыми скверными чувствами и переживаниями. Что может быть слаще криков о раскаянии и мольбы о пощаде! Когда на Земле и Этриусе не останется ни одного доброго разумного создания, придется надеяться только на судий подземного царства, что им удастся возродить труды сотен богов. А что может быть слаще просьб высших богов очистить от скверны души их злобным созданиям, которые погрязнут в ненависти друг к другу? Вот тогда-то начнут восхищаться богами смерти, судьями подземного царства. Предел мечтаний. Анубис гортанно прошипел, выражая нетерпение.

Кто же убьет Луну, если все ее любят? Даже уродливый горбун проникся к ней искренними чувствами и ни за что не согласится на подобный поступок.

С другой стороны можно спросить у Сатира о девочке. При убедительных доводах, возможно, он согласится подарить ее. Но на каком основании? Сатир ничем не обязал богу смерти, и они не такие уж хорошие друзья. Ведь нужно быть дураком, чтоб не заподозрить подвоха. Подарить ребенка он не согласится. Хотя попытка, не пытка. Ведь это всего лишь какая-то маленькая пигалица, каких эльбы еще нарожают ему.

– Как я раньше не подумал, – Анубиса осенило, и он злобно обнажил острые клыки. Что только не приходило ему в голову. Разные козни и угрозы, хитрые уловки и уговоры, которые он сразу же отметал. Когда он вспомнил о возлюбленной Сатира Габриэль, то понял, на что можно купить бога плодородия.

– Конечно же, о любви нужно говорить с Сатиром, о любви, – смеялся Анубис, – Для него нет ничего важнее этого чувства. Если я предложу отдать мне Луну в жены, даже если он и согласится, то предложит подождать, когда она повзрослеет. Ждать я не хочу. Нужно поговорить с Сатиром и пусть только попробует отказать мне. Дорого ему обойдется Луна. Я отберу у него все, что он так любит. Выбирать ему.

Анубис взмахнул черной мантией и исчез.

Ему не терпелось поговорить с Сатиром о Луне. Тем более не сложно растрогать на нежные чувства тех, у кого не складываются отношения в семье. Главное оказаться тем, с кем Сатиру захочется беседовать о любви, делиться своими переживаниями. Вкрасться в доверие не так-то просто, но Анубис верил в успех.

Глава 3. Просьба

Ночью, когда уже все спали, Сатир вернулся к могучему дубу у реки. Это было излюбленное место его сына, и здесь он очень отчетливо ощущал эмоции и внутренний мир Куззолы. Ему не терпелось, наконец-таки заслужить доверие и любовь своего сына. Сатир гадал, как найти нужные слова, как подобрать ключик к сердцу того, кто уже не нуждался в советах и помощи. Куззола уже вырос и ни с кем не считался. Он избегал отца и грубил матери. Хулиганил и всячески старался навредить жителям города. Вождь Каэджадар позволял ему подобные вольности только из страха разгневать Сатира. Сына бога не привлекали к работе и не призывали к порядку. Ровесники Куззолы уже состояли в эльбийской армии и создавали семьи, но только не он. Все жители Зеленого города переживали за Габриэль и ее здоровье. Сатир был вне себя от беспомощности.

Появление Анубиса несколько развеяло его тоску, и он встретил гостя приветливо. Боги продолжительно делились своими переживаниями и радостями, коих у обоих хватало. Разговор приобрел настороженный характер, когда Анубис перешел к кульминационному моменту своего визита к Сатиру.

– Во всяком случае, у тебя есть семья, мой дорогой друг, – заявил он неожиданно, – Как бы хотелось мне тоже любить кого-нибудь, но весь контингент моего окружения не соответствует желаемому. Убийцы, преступники и душевнобольные.

– А как же люди, которые честно прожили свою жизнь? – не согласился Сатир, – Разве таких нет? Насколько мне известно, в загробном мире нет возрастов, и все кто попадают к вам, обретают то состояние, которое им ближе по духу.

– Да, это так, но прожившие счастливую жизнь, не желают жить другую. Они ценят ее и так же продолжают любить тех, кого любили при жизни. А те, кто были несчастны, уходят в свои страдания и страшатся новой боли. Поверь мне, там, где боль и уныние, нет жизни.

– Так выбери себе любимую из живых смертных, – усмехнулся бог плодородия, – А, возможно, это будет и богиня. Времени сделать выбор у нас с тобой предостаточно.

– Все верно, мне приглянулась одна смертная и я влюблен, – перебил его Анубис.

– Так в чем же дело? – смутился Сатир и пристально посмотрел на бога смерти, – Кто она? Неужели она отвергла тебя?

– Сложно признаться, мой дорогой друг, – замешкался Анубис и блеск горящих огнем глаз стал тусклым,– но мне не суждено быть с ней.

– Ты говоришь, как смертный! Кто она? – вспылил Сатир. Ему не терпелось узнать кто же так сильно запал в сердце бога смерти, что он не решается ему признаться.

– Луна, – прошептал Анубис и опустил глаза, – Эта кроха так приглянулась мне, что я постоянно думаю о ней. Маленькая непоседа! Как бы мне хотелось нянчить ее, учить всему, оберегать.

Сатир не сдержался и захохотал так громко, что зашелестели деревья и встревожились птицы. Грай и чириканье разразились в листве.

– Что я могу поделать, мой дорогой друг, – пояснил Анубис, хотя эта насмешка рассердила его, – Сердцу не прикажешь, ведь так? Мы боги, но тоже хотим быть любимы. Я не нуждаюсь в поцелуях и нежных словах, но хочу заботиться и помогать. Какая женщина полюбит мой облик? Захочет ли она быть со мной, зная, что я сужу, наказываю и пытаю ее соплеменников?

– Прости, я не подумал об этом, – с пониманием произнес Сатир, – Ты хочешь воспитать ее по-своему, в мире привычном для тебя, вырастить себе преемницу и помощницу. Конечно, она будет любить больше родителей, даже если ты будешь ее баловать и опекать. Она будет бояться тебя, ощущая на коже мороз при появлении судьи подземного мира, если только она не вырастет там, в подземельях.

– Это очень больно. Я вынужден страдать, зная, что никогда не смогу быть любим и дарить это чувство, – Глаза Анубиса совсем потухли и были черны, как ночь, – Что мне делать? Ты же не отдашь мне малышку?

– Нет, это не возможно. Нельзя вырывать ее из рук любящих родителей, как бы сильно нам не хотелось этого. Мы можем только смотреть, как она взрослеет, и радоваться ее счастью. Как жаль, что мой сын стал злым, возненавидел меня, и Габриэль тоже потеряла всякую надежду на то, что он когда-нибудь образумится. Надеюсь, Луна никогда не познает подобного горя.

– Как знать, мой дорогой друг, – сомнительно изрек Анубис, – Быть может, ей будет лучше со мной. Ведь не ровен час орки ворвутся в город эльбов и поубивают всех жителей. В моем мире тихо и спокойно, ей бы понравилось.

– Не говори так, – Сатира разволновали слова бога смерти, – Я не допущу, чтобы на Этриусе вспыхнула война.

– Не сердись, но орки опасны и все меньше боятся твоего гнева. Тебе следовало бы их наказать, – лукаво посмотрел на бога плодородия Анубис, – Я так же переживаю за твои отношения с сыном, но с орками будет еще труднее найти понимание. Если не хочешь сам проучить варваров, я могу помочь тебе.