Хроники ларгов: Некромант

Так произошло и с Сатиром. Повзрослев, набравшись мудрости, он осознал, что живет бесцельно, что праздная жизнь не несет в себе смысла. Цель жизни пришла не без умственного труда. Вскоре Сатир спросил разрешения у высших богов на создание своей планеты и зарождения жизни на ней. Его стремления восприняли с восхищением и дали согласие. Не без помощи могущественных друзей ему удалось создать прекрасный и цветущий Этриус. Творение Сатира привлекало не меньше внимания, чем планета Земля, над которой созидало большинство богов. Однако никто не смел внести свой вклад в труды Сатира, да и не было в том нужды. Он и вправду заслуживал право называть себя богом плодородия и радости. Другие, более знаменитые боги плодородия, оценивали достижения Сатира по достоинству, даже такие величайшие, как Велес, Фрея и Деметра. Они первыми побывали в гостях у него. Богов много, и всем им так хотелось полюбоваться на Этриус, что в первое время Сатир даже боялся что-то добавлять или менять на планете, чтобы не испортить свой шедевр. Так уж нравились гостям красоты лесов и изящество всяких созданий, с любовью сотворенных им.

Впоследствии появились и эльбы с орками. Сатир поначалу был горд своими успехами. Ведь они были созданы, как и люди, разумными. Соседствовали они мирно и почитали создателя. Все же, как говорится, счастье не вечно, и вскоре начали происходить события, которые все больше и больше омрачали Сатира, особенно намерения орков. Может быть, он сам что-то не доглядел, может завистники оказались прозорливей его, может вовсе не следовало тягаться своими силами с высшими богами. Но неприятности одна за другой ввергли Сатира в пучину душевных страданий, и он отчаялся…

А нам никогда не нужно сдаваться и переставать верить в добро, особенно когда читаешь сказку. Добро должно победить, уж это наверняка, правда? Правда. Хотя я ничего не обещаю и просто расскажу, как знаю.

На этом-то занимательном моменте, с вашего позволения, и перейду к самой истории. Желаю приятного чтения!

Введение. Любовь бога

Случилось так, что бог плодородия и радости Сатир полюбил эльбийку Габриэль. Девушка была очень красива и притягательна, как и большинство эльбиек, но богу приглянулась именно она. Как ни пытался влюбленный подавить свои чувства к ней, они наоборот вспыхивали с большей силой. Однажды на празднике он признался ей в любви, чем напугал ее. Никто из смертных не смел, помышлять о подобном, а перед прелестной Габриэль сам бог опустился на колено при всех жителях Зеленого города. Девушка не отвергла Сатира, но и не решалась раскрывать свое сердце. Бог ждал и всячески добивался ее благосклонности. После продолжительных ухаживаний Габриэль не выдержала и ответила ему взаимностью. Никто не завидовал девушке, и все радовались ее счастью. Она и правда была достойна любви бога. Вскоре Сатир и Габриэль обвенчались по эльбийским обычаям. Они наслаждались страстью и нежностью своих чувств, пока у них не родился малыш, которого решили назвать Куззола.

Мальчик родился необычным, кто-то сказал бы уродливым. Его лицо искажали длинный острый нос и большие уши, на спине рос горб. Все эльбы отличались красивыми чертами лица и стройными фигурами, поэтому Куззолу поначалу сторонились. Над ним не надсмехались, но и не сострадали к нему, ведь это был сын бога. Раз так произошло, значит, так и должно было быть. Все-таки малыш родился здоровым, хоть и необычным, так что все жители Зеленого города были рады счастью Сатира и Габриэли. Вот только родители Куззолы, каждый в отдельности, чувствовали себя виноватыми и не находили себе места, особенно несчастная мать. Сатир и многочисленные жители Зеленого города, как могли, старались утешить Габриэль, но это казалось безнадежным, ведь эльбы очень чувственный народ и все их поступки идут от сердца. Ранимая девушка очень сильно переживала, и ее можно было понять, ведь рождение ребенка от бога это довольно ответственное и редчайшее событие.

Магия друидов тоже оказалась бессильна, ведь мальчик не был заколдован или искалечен. Он таким родился и ничего с этим не поделаешь. Все жители Зеленого города старались поддержать расстроенных родителей, приносили подарки, предлагали понянчиться с малышом. Вот только в сердца несчастных отца и матери закралось недоверие. Им начинало казаться, что это происходит из жалости, а не от дружеской любви.

Габриэль тяжело переживала из-за сына и все реже показывалась на глаза. Она избегала даже Сатира, который и сам перестал появляться в Зеленом городе. Конечно же, он не отказался от жены и сына. Просто он навещал их тайно, не желая слышать успокоительные увещевания и излишние расспросы, которые ему порядком надоели и он не находил на них ответов. Куззола быстро развивался, будучи сыном эльбийки и бога. Вскоре он повзрослел, часто убегал в лес и возвращался домой затемно. Как-то отец нашел его под могучим дубом на берегу реки. Бог некоторое время стоял в стороне, не желая беспокоить Куззолу, который сидел у воды, опустив в нее босые ноги. Нужно было найти подходящие слова, чтобы достучаться до его сердца, но Сатир замешкался. Оказалось, что богом быть проще, чем отцом.

– Сын, прости нас с мамой, мы желаем тебе только добра, – прошептал он, приблизившись к нему. Сатир понимал, что мальчик может снова убежать, не желая с ним разговаривать. Большую сложность в общении с ним составляло то, что он не мог проникнуть в его мысли, понять, что именно движет им. Его разум оставался закрытым от богов. Такой способностью были наделены только друиды и шаманы орков, теперь выяснилось, что такой дар есть и у Куззолы. Это представлялось вполне естественным, ведь он сына бога.

– Прости меня, сынок, – повторил Сатир, собственно, сам не зная за что извинялся, но чувствуя себя виноватым перед мальчиком.

– Что мне с твоего прощения? – Куззола не повернулся к отцу. Он поджал босые мокрые ноги под себя, выдернув их из прохладной воды. Бога обдало холодом.

– Ты, прав, – Сатир держался на расстоянии, не смея подойти, – Но ты должен быть сильным. Ты особенный ребенок, и все это знают. Не сторонись никого, твои поступки докажут всем, что ты не хуже других. Возможно и лучше.

– На меня смотрят как на чудовище! Поступки! – услышав это, Сатир поднял брови и чуть не раскрыл рот от возмущения.

– Сын, ты не обычный, но никто не сказал тебе, что ты чудовище. Ты не виноват, что ты такой, и все это понимают. Важнее то, какой ты в душе. Не страшись себя. Будь полезен и добр, – поспешно ответил Куззоле отец.

– Почему я должен всем угождать, лишь бы от меня не воротили носы? Сын Каэджадара Лиэль, младше меня, но он будет вождем, и все стелятся перед ним, а сын бога должен помогать, делать добро!

– Каждому свое. Ты тоже можешь стать вождем, прояви себя. Пойми, я не могу навязывать эльбам свою волю. Пусть я и бог, но нельзя держать Этриус в страхе только для того, чтоб угодить своему сыну.

– Какой же ты тогда мне отец? – вскричал мальчик и, вскочив на ноги, бросил на Сатира ненавистный взгляд.

– Куззола, мальчик мой. Ты должен всего добиваться сам. И я, и мама, и все будут помогать тебе. Ты не один, – расчувствовавшись, бог приблизился и хотел обнять сына, но мальчик вырвался и побежал.

Сатир не находил себе места. Он никогда не оставит Куззолу одного и будет продолжать беседовать с ним. Оставалось лишь верить, что мальчик со временем поймет его. Нужно рассказать Габриэль о разговоре с сыном. Она так же нуждалась в поддержке, и он незамедлительно отправился к ней.

Девушка тоскливо сидела у окна в своей хижине. Сатир очутился рядом с ней, но она не испугалась его появления. Габриэль давно привыкла к подобной выходке бога. Пусть как ему угодно, но навещает ее.

– Здравствуй, любовь моя, – Сатир опустился перед ней на колено и как раньше протянул букет полевых цветов.

Девушка, молча, взяла их, не отпуская его руки. Взгляд ее глаз был глубокий, но не живой.

– Мы совсем не гуляем с тобой теперь, – улыбнулся Сатир, – держись крепче, милая.