Страница 31 из 113
- Еще как, - Горшуа заговорщицки понизил голос. – Прокатилась через весь тронный зал. На глазах у толпы. Вот срам-то получился.
- Вы шутите, да? – Мари живо представила паучиху, едущую на пятой точке и кричащую дурным голосом, однако поверить в такое счастье не решалась.
- Конечно, не шучу! - изобразил обиду сыщик. – Рофус, подтверди. Приятель, ты с нами?
Мари повернулась к спутнику. Тот сидел, уставившись в одну точку, и не замечал ни изображающего предсмертные судороги городовика, ни двух сплетников.
- Значит, Вирту, - прошептал он, разрывая на мелкие кусочки ни в чем не повинную салфетку.
У Мари похолодели ноги.
Неужели?! Нет! Только не он! Великие небеса, только не Сильвана!
****
Направо, налево, после арки два раза налево. Через зеркальный зал и направо.
Мари старательно запоминала дорогу от спальни до выхода из замка, пока шла на праздник под руку с Горшуа. Коридоры во владениях Крона под стать хозяину. Такие же мрачные и холодные. От серых каменных стен веяло вековой сыростью, редкие лампы едва излучали свет. Чуть выигрывали залы. Но и их простор терялся в унынии болотных тонов. Откуда у городовика страсть к удручающей зелени? Неужели, нравится жить в трясине?
Кстати, о Луде. Гость из объединенной канцелярии все-таки оказал помощь хозяину замка и разморозил покрытый коркой льда язык. Но, как выяснилось, не из-за расположения к городовику.
- Тебе ведь не нужны проблемы? – улыбнулся он Мари. – В Академии не объясняют, какой урон способна нанести погодная магия людям. Не считают нужным. Стихийникам заморозки и молнии тоже способны доставить неприятности. А при сильном желании, даже убить. Но люди получают серьезные травмы при любом, даже слабом воздействии. Не разморозь я Крону язык, он бы месяц не смог разговаривать.
Мари вытаращила глаза от ужаса, а, придя в себя, поблагодарила Горшуа. Гнев Королевы-матери из-за травм Луда Крона – вещь однозначно лишняя.
- Перестань тревожиться, - посоветовал сыщик по дороге, заметив кислое выражение лица спутницы. – Постарайся насладиться праздником.
Они миновали застывший отряд армейцев, охраняющий парадное крыльцо, и попали в гущу гуляний. От шума и смеха Мари стало не по себе. Хорошо ещё, что послушалась сыщика и взяла предложенный слугой серый невзрачный плащ. Иначе бы белоснежное Зимнее одеяние выделялось, как свет фонаря в ночи. Теперь она выглядела обычной горожанкой, пришедшей повеселиться на главную площадь в вечер выходного дня.
- Подойдем ближе к сцене, - предложил Горшуа и, не дожидаясь согласия, потянул спутницу за собой.
Мари искала глазами старика Ёллу, придумывая способ избавиться от сыщика. Но с каждой секундой становилось понятнее, что Горшуа ни на шаг не отпустит ее от себя. Вон как крепко вцепился в руку. Скоро вопрос о побеге сам снялся с повестки дня. На пятачке, где недавно играл шарманщик в потрепанном цилиндре, стояли два парня навеселе, наперебой выкрикивая имя некой дамы.
Пробраться к сцене труда не составило. Толпа почтительно расступалась перед Горшуа, стоило показать нашивку на рукаве – знак сыскной канцелярии (совмещенные снежинку, цветок, клубнику и желтый лист). Мари не смотрела вверх - туда, где разворачивалось театрализованное действо. Все мысли занимали Ёллу и Рофус. Разум терзали вопросы: где искать первого, и как доказать, что второй не имеет отношения к ее появлению на свет.
- Поверь, спектакль заслуживает внимания, - вкрадчиво прошептал Горшуа, заметив, отстраненность спутницы. – Сосредоточься.
Представление перевалило за половину, но Мари учла пожелание сыщика и постаралась вникнуть в сюжет. Это оказалось не сложно, а удивления вызвало не меньше знакомства Рофуса с Вирту. Актеры рассказывали не о жизни и быте людей, а событиях, произошедших в Зимнем Дворце четырнадцать лет назад. Тех, что предшествовали смерти Короля Бурана и его младшего сына.
Мужчина, исполняющий роль Его Величества, рассуждал о ненавистном городовике Арду из Эзры и строил планы мести. Жена Короля подливала масла в огонь: советовала не давать пощады предателям. Белокурый Принц Снежан – совсем юный - стоял позади родителей и не произносил ни слова.
Мари не верила глазам. Как посмели люди играть Королей?! Северина их за это в порошок сотрет! А Луд Крон? Неужели, не понимает, чем чревата подобная вольность на его территории?
Декорации, тем временем, сменились. Началась снежная буря, обрушенная на Эзру безжалостной рукой Повелителя Зимы. Ее актеры показали в танце. Дюжина девушек в белых лохмотьях и масках, спрятавших лица, закружилась на сцене, все ускоряя и ускоряя ритм. На улице стемнело, искусственный свет фонарей заставлял тени, отбрасываемые танцовщицами, угрожающе трепетать. Они множились и наступали на зрителей. Стремительно. Не давая опомниться.
Лоб Мари покрылся капельками пота, сердце свернулось калачиком и устремилось к земле. Она сделала шаг назад, наступив Горшуа на ногу.
- Всё в порядке? - сыщик подхватил пошатнувшуюся спутницу.
- Маски… - прошептала Мари, чувствуя, что сейчас закричит. Безудержный танец метели напомнил хороводы на празднике Летнего Солнцестояния.
Горшуа понял без дополнительных объяснений. Обнял стихийницу за талию и увел от сцены сквозь захлебывающуюся восторгом толпу. Мари не противилась воле сыщика, шагала, глядя под ноги. Сжимала зубы и гнала прочь образы, врезавшиеся в память на годы: праздную беснующуюся толпу и Королеву Хладу на полу. Слишком яркие образы, затмевающие все на свете.
Юная дочь Зимы пришла в себя в трактире за площадью, когда хозяин услужливо поставил перед ней напиток, источающий ягодный аромат.
- Пей, - посоветовал Горшуа. – Это ежевичный морс. Поможет взбодриться.