Страница 3 из 26
— Вы же отлично знаете, что это запрещено. В случае обнаружение, мне грозит полная очистка памяти. Для меня это равносильно смерти.
— Так всегда. Вместо того чтобы разрешить скинуть с камня и проиграть виртуалку, ты начинаешь капризничать.
— В этом, я бессилен вам помочь.
— Можно подумать, что во всем остальном ты идешь мне на уступки. Ладно, давай какую-нибудь стрелялку, а то болтать с тобой только время впустую тратить.
Однако в этот момент, вместо того чтобы высветить на экране поле для игры, появилось изображение участка планеты, и диспетчер сделал сообщение:
— Изображение со спутника. Разлом, глубина один и два десятых километра. Ширина от пятидесяти до двухсот метров. Длина разлома по поверхности семьсот двадцать километров. Получен слабый сигнал непонятного характера. Идет обработка данных.
Через несколько секунд, диспетчер выдал новое сообщение:
— Сигнал расшифрован. Стандартный сигнал с биодатчика астронавта. Находится в режиме затухания. Жду указаний.
Зуни растерялся, такого за всю его десятилетнюю историю не было, и поэтому он тут же обратился за советом к диспетчеру:
— Чтобы это значило, и что в таких случаях делают?
— Отвечаю. Если сигнал исходит от биологического датчика, значит в разломе, может находиться астронавт. В этом случае согласно параграфа 38 пункт 2, мы обязаны оказать ему помощь. Для этого необходимо использовать имеющийся на борту корабля челнок и совершить на нем аварийную посадку на планету.
— Я на планету. Ты с ума сошел. Да я сроду не летал на этом челноке. И потом, почему нельзя отправить его в автоматическом режиме?
— Пункт 4 гласит, если сигнал получен от биологического датчика, возможно, что астронавту требуется помощь, подпункт 4.1 — при отсутствии вспомогательных роботов, пилот корабля должен сам принять участие в эвакуации астронавта.
— Интересно, а кто меня будет эвакуировать, если со мной что-то случится?
— В таком случае, за вами будет выслана спасательная экспедиция, сразу после возвращения корабля на базу.
— Ох, не нравится мне все это. Совсем не нравится, — и Зуни отстегнув ремни, отправился на нижний ярус, где находился аварийный челнок. Забравшись внутрь, он включил освещение и произнес:
— Эй, железяка, ты меня слышишь?
— Да, пилот Зуни, я слышу. Связь установлена, произвожу подготовку челнока к запуску. Ввожу координаты места посадки и траекторию полета.
— И на том спасибо.
В этот момент платформа, на которой стоял челнок, развернулась и въехала в шлюзовую камеру, после чего замигали огни, а затем раскрылся створ ворот и челнок покинул корабль, устремившись к планете.
— Железяка, ты не молчи, как там наши дела?
— Все нормально. Идем строго по расчетной глиссаде. Через двенадцать секунд входим в атмосферу и через семнадцать минут будем над заданным районом.
— Это успокаивает, — Зуни осмотрелся. Он смутно помнил устройство челнока. Последний раз, когда он в него залезал, было ровно десять лет назад на занятиях в центре. Позже, ему ни разу не доводилось в него заглядывать, поэтому пока у него было время, он крутил головой по сторонам, стараясь рассмотреть его внутренность. Челнок был рассчитан для полета четверых, но при желании здесь могло разместиться и шесть астронавтов. Впереди располагалось два кресла, на одном из которых сидел Зуни. Позади находились еще два, которые с задней стороны имели откидные сиденья, на всякий случай. По всему периметру стен шло множество приборов и агрегатов, назначение которых Зуни не знал, да и зачем, если всем руководил головной компьютер корабля.
Челнок снижался над поверхностью и Зуни даже не заметил, как тот прошел атмосферу и все ближе и ближе подлетал к месту, откуда шел сигнал. Снова раздался голос диспетчера:
— Челнок над каньоном. Движемся вдоль него, со спутника поступают данные, что сигнал по-прежнему четко фиксируется. Он запеленгован, идем строго в заданные координаты. Подлетное время две минуты, семнадцать секунд.
Корабль делал один маневр за другим, двигаясь вдоль разлома. На экране был четко виден извилистый разлом на поверхности планеты. Он то сужался, то расширялся, это хорошо просматривалось с небольшой высоты, на которой они летели. Наконец скорость уменьшилась, и, сделав разворот, челнок завис над расщелиной.
— Мы над точкой, откуда исходит сигнал. Производим сброс маяка, для уточнения данных о состоянии внутри разлома. Маяк сброшен.
Через несколько секунд ожидания, диспетчер выдал новые сообщения:
— По данным с маяка, глубина один ноль восемь километра. Ширина переменная в зависимости от глубины. Минимальная сто сорок метров. Вполне достаточная для пролета и посадки челнока. Состояние поверхности на дне разлома: кварцевый песок в смеси с горными породами, аналогичные тем, из чего состоят боковые стенки разлома. Возможно это не разлом, а каньон, поскольку никаких признаков магматических пород не наблюдается. Температура минус девяносто два по Цельсию.
— А где астронавт?
— Никаких признаков астронавта нет, но сигнал продолжает исходить.
— Сколько от маяка до источника сигнала?
— Сорок пять метров.
— А он что не может просканировать местность в радиусе сорока пяти метров?
— Он сканирует, но картинка ничего не показывает. Кроме того, маяк слишком глубоко погрузился в грунт.
— Выходит нам придется спускаться в каньон?
— Для точного выяснения, откуда исходит сигнал, да.
— Понятно. Хорошо, что будем делать, я не очень умею управлять этой штуковиной?
— Включаю все датчики внешнего обзора и сканирующие устройства и плавно начинаю спуск челнока внутрь каньона.
— Только поаккуратнее, пожалуйста.
— В пределах допустимых норм.
Челнок по спирали, словно штопор, начал снижаться вниз. На экранах со всех сторон виднелись отвесные стены каньона. Так продолжалось около трех минут, наконец, челнок зависит над поверхностью и, развернувшись, направился в точку, из которой исходил сигнал. Приблизившись к ней, он остановился и плавно опустился на поверхность.
— Ну и где он?
— Сигнал в пяти метрах справа от нас, однако, визуально источника сигнала не наблюдаю. Продолжаю сканирование во всех доступных диапазонах.
Прошло еще несколько минут, и диспетчер доложил:
— Показания приборов расходятся с источником сигнала.
— Это как понять?
— Сигнал совершенно ясно воспринимается как от биологического датчика, но сам прибор не обнаруживается ни в одном из существующих спектров сканирования.
— И каков вывод?
— Необходимо принятие решения.
— Что ты говоришь, а я думал, что ты у нас самый умный, а как принимать решение, так нет тебя, и что прикажешь делать?
— Жду ваших указаний.
— В смысле?
— В прямом. Согласно параграфа 57 пункт 2. В подобных ситуациях, командир корабля принимает решение о необходимости дальнейших действий и дает указания диспетчеру для их выполнения.
Зуни опешил. За все десять лет плавания в космосе, он никогда не отдавал никаких приказов, а только выслушивал наставления, сообщения о прохождении команд и прочей информации, которые давал ему диспетчер корабля. И вот теперь ему нужно было самому решить, что делать дальше. Он почувствовал, как мысли одна за другой забегали в его голове, но ни одна из них не имела отношения к создавшейся ситуации. И потому облизнув пересохшие губы, он произнес:
— А что нам делать в подобной ситуации?
— Рекомендую надеть скафандр и провести разведку точки, из которой исходит сигнал. Вероятность обнаружения астронавта равна тридцать и один десятых процента.
— Это как?
— Что как?
— Откуда такая вероятность?
— Сканирование поверхности проведено на глубине, не превышающей трех метров. Следовательно, можно попытаться провести съем грунта и увеличить степень выяснения, что является источником сигнала.
— Иными словами, ты предлагаешь мне взять лопату и при стоградусном морозе копать яму?