Страница 3 из 30
— А тут еще мы со своими проектами на вашу голову, не так ли? — она посмотрела на командира и улыбнулась. Трудно было определить, чего в её взгляде было больше: желания узнать истинное отношение Туманского к проекту и получить на свою сторону союзника или боязни и опасения к недругу, который может лишь делать вид, что помогает.
— А она не так проста, как кажется, — подумал Туманский, прежде чем ответить на её вопрос. Секунду, помедлив, произнес:
— Что делать, приказ есть приказ. Его надо либо выполнять, либо увольняться. Вы согласны со мной?
— Однако, какой вы.
— Простите?
— Ответили ни да, ни нет. Дежурная фраза, которую можно истолковать как угодно.
— Давайте лучше поговорим о проекте, ведь на самом деле вы меня для этого пригласили пройтись по станции?
— И ознакомиться с ней, в том числе.
Туманский рассмеялся, и, посмотрев на Кайт, произнес:
— Как хорошо быть женщиной.
— Что вы говорите, а я всегда считала, что мужчиной гораздо проще!
— Я не о том. Женщине труднее нагрубить, даже если очень хочется. Кроме того, она совсем иначе говорит и побуждает собеседника идти наперекор тому, о чем он думает.
— А вы не церемоньтесь, я пойму и сделаю выводы.
— Стало быть…
— Мы остановились на цели моего визита и тех экспериментах, которые мне предстоит провести.
Туманский снова рассмеялся, но тут же взял себя в руки.
— Если конечно, можно, хотелось бы немного приоткрыть завесу секретности.
— Я постараюсь.
Они неспеша пошли по коридору в направлении следующего орбитального модуля, которые разделяли две раздвижные перегородки, позволяющие в непредвиденной ситуации полностью изолировать один отсек от другого и обеспечить безопасность станции. Собственно говоря, по этому принципу была построена вся станция, насчитывающая двадцать семь модулей, каждый из которых имел вид цилиндра шестнадцати метров в диаметре и тридцати пяти длиной. Соединенные между собой, они представляли конструкцию в три четверти окружности, которая протянулась почти на километр в длину. В центре находилась ядерная энергетическая установка. По внешнему периметру шло строительство дополнительных модулей.
— Не буду скрывать, мне поручено провести испытание опытной модели биоробота, который имеет позитронный мозг нового поколения.
— И вы хотите исследовать его возможности?
— Совершенно верно.
— А какова степень его искусственного интеллекта?
— Вот это как раз и предстоит выяснить. На Земле, как вы знаете, провести эксперименты невозможно, а теоретические выкладки вещь довольно абстрактная.
— Согласен, но все же, какие-то параметры вам известны?
— Безусловно. Во-первых, мы четко знаем объем его оперативной, резервной и архивной памяти.
— В байтах, разумеется…. - ехидно заметил командир и усмехнулся.
— Совершенно верно, — в тон ему, смеясь, ответила Кайт. А как может быть иначе, когда ресурс памяти построен на искусственных биокристаллических элементах?
— Я пошутил.
— Понимаю, и поэтому не сержусь, — она взглянула на Туманского и, улыбнувшись, продолжила, — Кроме того, тестирование отдельных частей мозга показало, что скорость его биоимпульсов превышает человеческие на сорок два процента. Теоретически, он должен соображать гораздо быстрее, чем мы с вами.
— Совсем плохо, — снова шутя, произнес Владимир.
— Почему?
— Вы считаете, что человеку нужны конкуренты? А куда тогда мы с вами денемся, на пенсию отправимся?
— Не беспокойтесь, до этого еще далеко. Знаете, во сколько обошелся этот прототип, не считая расходов на экспериментальную обкатку модели на станции?
— Догадываюсь.
— Вряд ли. Почти четыреста миллионов долларов.
— Не хило.
— Как вы сказали?
— Я сказал, приличные деньги.
— Нет, до этого.
— Это по-русски. В английском варианте означает — крутые деньги.
— Понятно. А если приплюсовать счет, который нам выставит Международный комитет, то сумма перевалит за полмиллиарда.
— Что делать, наука требует жертв, в смысле денег. Чем их больше, тем лучше. Значит, вы хотите начать испытание андроида….
— Биоробота.
— Пусть будет биоробот. Я только одного не могу понять, к чему такая секретность?
— Видите ли, — Кайт неожиданно замялась, видимо размышляя, как лучше ответить на вопрос Туманского, — видите ли, разработка проекта велась под эгидой Пентагона….
Туманский присвистнул.
— Теперь понятно. Выходит, в дело замешаны ваши военные, а они, конечно же, любят играть в секретность.
— Увы, — как бы извиняясь, произнесла Кайт и добавила, — иначе, откуда мы взяли бы столько денег, чтобы за три года организовать такой проект.
— Слушайте, вы так говорите, словно хотите убедить меня, что смогли создать искусственные мозги, которые мало чем отличаются от человеческих! Вы сами-то в это верите?
— Я — да! — неожиданно твердым и уверенным голосом произнесла Кайт.
— Я понимаю, вам хочется верить в то, что наука способна творить чудеса, но…
— К чему спорить, сегодня начнется выгрузка оборудования, которое мы привезли, а через день-другой активируем её и вы наглядно сможете убедиться, насколько она отличается от человека.
— Не понял, кто — она?
— Ах да, я забыла сказать. Биоробот имеет внешние черты женщины.
— Даже так? Слушайте, а думает она тоже как женщина или как оно?
— Об этом мы ничего не знаем, и, кстати, это одна из задач, которую необходимо будет решить в ходе эксперимента.
— А вы меня заинтриговали.
— Что вы говорите!
— Честное слово. Хочется поскорее взглянуть на вашу кибер-женщину.
— За чем дело стало? — произнесла Кайт, и повернулась, чтобы направиться в обратную сторону, — завтра во второй половине дня Луни предстанет перед вами.
— Кто?
— Луни, так зовут биокиборга.
— Странное имя.
— Почему? По-моему, очень даже ничего. Луни — от слова Луна. Мы в пяти минутах лета от Луны, поэтому решено было дать ей имя в честь спутника нашей планеты.
— Ну что же, Луни, так Луни. Так что, пройдемся по станции, или в другой раз?
— Лучше в другой раз. Дел много, надо все перенести в новый отсек, подготовить привезенную аппаратуру…. Думаю, что на экскурсию по станции мы с вами еще сходим, не так ли?
— Как скажете, я всегда к вашим услугам.
— Спасибо.
Они дошли до командирской каюты и распрощались. Хелен направилась в сторону модуля, в котором располагалась медико-биологическая лаборатория. Туманский посмотрел ей вслед и открыл дверь своей каюты. В тот же момент он получил сообщение, что вахтенный офицер просит командира прибыть в командирский отсек.
— Докладывает вахтенный офицер Лакатош. В семнадцатом отсеке авария, прямое попадание метеорита. Пробита обшивка. Отсек автоматически изолирован.
— Сколько человек в отсеке и есть ли пострадавшие?
— В отсеке двое, пострадавших нет. Оба в срочном порядке эвакуированы. Давление в отсеке продолжает быстро падать.
— Только этого нам не хватало. А что аварийная система межсекционного перехода, тоже задета или нет?
— К счастью, нет.
— Надо полагать, метеорит был приличных размеров, если смог пробить оба внешних экрана?
— Данные показывают, что масса составила около двух килограмм. В принципе экраны защиты должны были выдержать такую массу, или, по крайней мере, ослабить удар настолько, что при столкновении метеорит потерял бы большую часть энергии. Однако….
— Еще один пример того, что верить инструкции можно только тогда, когда на практике есть подтверждение тому, что написано. Надо срочно приступить к ремонтно-восстановительным работам. Пошлите две бригады…. Хотя нет, одну, если я не ошибаюсь, у нас в районе двадцатой секции сейчас идут монтажные работы. Свяжитесь с ними и от моего имени дайте указания, чтобы они срочно оказали помощь.
— Да, но они…
— Знаю, знаю, они непосредственно нам не подчиняются. Но в данном случае они на нашей станции и могут помочь. Я сейчас свяжусь с комитетом и попрошу, чтобы они подтвердили наши полномочия. Впрочем, я сомневаюсь, что монтажники откажут нам в помощи.