Страница 10 из 69
В это время уже начиналась перестройка, наш завод, как и весь союз, разваливался на глазах. Страну захлестнула кооперация, потом приватизация. Уйдя с завода, я перепробовал несколько специальностей. Пробовал себя в бизнесе, потом устроился в жил контору местным сантехником, где сумел пробить себе однокомнатную квартиру и, наконец, выбраться из коммуналки. Потом поменял ещё пару мест, прежде чем оказаться в конторе, в которой работаю, и по сей день. Родители умерли пять лет назад в один год, оставив мне дачу и квартиру.
Все эти двадцать с лишним лет сознательной жизни, пролетели в моей памяти как один миг. Как много всего было интересного за эти годы. В памяти всплывали обрывки встреч, поездки в другие города, рабочие будни и жаркие поцелуи с Зоей в подъезде её дома. Все это ушло навсегда, оставив лишь воспоминания. Интересно, а что из этих воспоминаний, они смогли прочитать, или я слишком переоцениваю их возможности? И все же, если им удалось хотя бы немного прикоснуться к этим воспоминаниям, как им оценить прожитую жизнь земным человеком, пережить страсть, горе, радость, восторг чувств, которыми она полна? Нет, навряд ли. Даже когда мы смотрим кинокартину, где бурные страсти героев вызывают у нас ответные переживания, мы скорее пропускаем их через призму своих чувств, трансформируя в переживания героев киноэкрана.
Я так задумался, что не услышал, как Наташа, открыла дверь, вошла на кухню и стоя у двери смотрела на меня. Я держал яблоко и, протирая его полотенцем, клал в вазу и снова брал, чтобы протереть. Я увидел её и очнулся от нахлынувших на меня воспоминаний, и смутился.
— Ты давно стоишь? — только и спросил я.
— Не очень, но звонок в дверь ты точно не слышал.
— А ты звонила? — еще больше смущаясь, спросил я.
— Вообще-то да, — ответила она улыбаясь.
Я положил яблоко в вазу, и, подойдя к ней, нежно обнял и поцеловал.
— Я так рад, что ты приехала, я так давно тебя не видел, — сказал я, помогая ей снять пальто.
— Кто виноват. Если бы хотел увидеть мог бы позвонить сам, — парировала она.
— Наташа, ты же знаешь, я не люблю звонить сам.
— Значит, не так скучаешь, если не любишь звонить, — сказала она, и, взяв яблоко, надкусила. По её подбородку потекли капли сока, а в пристальном взгляде было что-то неуловимое. Словно она хотела пронзить насквозь меня этим взглядом и прочитать все мои сокровенные мысли. Я невольно съежился и пошел вешать пальто.
Когда я вернулся, она сидела и чистила яблоко ножом. Я ждал, что она скажет. Она сосредоточенно обрезала кожуру с яблока и та кольцами спадала вниз. Она продолжала молчать и пауза затянулась.
— Слушай, поедем на неделю в Тунис. Позагораем, покупаемся, — неожиданно сказала она, глядя мне в глаза, словно следователь на допросе.
— А как же Виктор?
— Витя уехал в Красноярск на десять дней. У них семинар по обмену опытом, как он это называет. Я сказала, что, возможно, поеду к подруге на неделю на дачу. Можно взять горящую путевку и махнуть. Как ты смотришь? — Она снова пристально посмотрела на меня.
— Ну, я не знаю, надо поговорить на работе, отпустят ли меня и потом, так неожиданно, — я лихорадочно думал, что ещё сказать, а сам в это время вспоминал расписание сеансов связи. Завтра точно, потом, кажется в пятницу и субботу. Придется пропустить три, а может даже четыре сеанса. Как это не кстати.
— Нет, если ты не хочешь, я не буду настаивать.
— Ну что ты, просто… мне надо согласовать на работе этот вопрос.
— Слушай, ты меня извини, я совсем забыла, я записана на 20 часов в салон, — неожиданно произнесла она, и, положив, уже почти очищенное яблоко на стол, встала и, накинув пальто, буквально выскочила из квартиры, успев напоследок крикнуть:
— Вечером позвоню.
Она позвонила на следующий день утром, перед моим уходом на работу и сказала, чтобы я не отпрашивался. У неё изменились планы, и она мне перезвонит. Но она не позвонила ни вечером, ни на следующий день. Я понял, что потерял Наташу. Мне хотелось завыть, послать всех этих инопланетян к чертовой матери. Я почувствовал, как глаза увлажнились и как в детстве, когда нестерпимо обидно от бессилия что-то изменить, и хочется зарыться лицом в подушку и заплакать. Я знал, что сам разрушил наши отношения и не мог этого простить самому себе. Уснул и услышал, как голос обращается ко мне, зовет меня:
— Сережа, Сережа, прием, — но я молчал. Я не мог сегодня разговаривать ни с кем. Весь мир был против меня. Казалось, что все не понимают, чего я хочу. Во мне была злость на инопланетян, которые разрушили нашу с Наташей жизнь и на самого себя, за то, что я запутался во всем. Все кипело и бушевало во мне. Эмоции переполняли. Я снова заснул и услышал тихий голос Гао:
— Прости, что мы причинили тебе боль.
И все, больше он не сказал ни слова. А я успокоился, открыл глаза и перед тем как окончательно уснуть, подумал, — завтра будет новый день и все будет хорошо. Просто надо принимать жизнь такой, какая она есть. Вторая женщина уходит от меня в этой жизни. А бог любит троицу. Может, будет ещё и третья. Ведь все в жизни бывает. С этими мыслями я заснул.
Глава 3
Следующий сеанс связи был в пятницу. Я готовился к нему как никогда. Мне было стыдно за самого себя. Мне казалось, что они, прочитав мои чувства, почувствуют нашу слабость, наше ничтожество в этом огромном мире, переполненном исключительно собственными чувствами. Мне было обидно и стыдно одновременно, но вернуть назад я ничего не мог. Поэтому когда он просто сказал мне:
— Привет Сережа, — я успокоился, потому что сразу понял, что меня не будут успокаивать или говорить какие-то высокопарные речи. Он просто промолчал и сразу буднично перешел к делу.
— Сергей, надо немного поэкспериментировать в следующий раз и вычислить точное время, в течение которого мы можем общаться, когда ты не спишь. Есть идеи, но чтобы их проверить, надо знать, сколько времени у нас имеется.
— Хорошо, а почему это нельзя сделать сейчас?
— Потому что ты спишь, а разбудить тебя мы не можем.
— А разве я не могу сам проснуться?
— Нет, это от тебя не зависит. Выйти из сна самопроизвольно, точнее тогда, когда ты этого хочешь, ты не можешь. Физиология не позволяет. Только с помощью сигнала извне. Например, простым будильником.
После этого Гао попросил меня запомнить несколько вопросов, которые мне показались весьма странными. Их интересовали вопросы, связанные с играми. Лотереи, казино, тотализаторы и им подобные вещи, построенные на принципах теории вероятности. Тогда я еще не знал, какое значение они предавали этим вопросам.
В последующие два сеанса мы определили, что в бодрствующем состоянии сеанс длится около двух минут. Это подтвердил секундомер, который я заранее включил, когда услышал его голос. После этого я долго и подробно рассказал, все, что смог узнать о лотереях, какие они бывают, например моментальные и те, что проводятся в определенные дни и даже транслируются по телевизору. Рассказал о казино, в котором я никогда не был, но прочитал в литературе, о том какие там игры и автоматы для игры. Ещё я рассказал о тотализаторах, которые используются при различных соревнованиях. Основная задача угадать, кто победит. Угадал, значит выиграл. Чем меньше шансов у победителя, тем больше выигрыш, у того, кто угадал. В конце я не выдержал, так как любопытство взяло верх, и спросил:
— Зачем вам все это, ради любопытства?
— Нет, конечно, — ответил Гао.
— Наша задача решить финансовый вопрос. Мы же не можем послать тебе чек на миллион долларов, чтобы ты купил все необходимое. Это один из вариантов, который мы собираемся проработать, чтобы решить стоящую перед нами проблему.
— Вот это да! — воскликнул я.
— Не все так просто как тебе кажется. Предстоит еще потрудиться, чтобы наша идея воплотилась в жизнь. Зато если она получится, вопрос с финансами будет решен, и мы сможем приступить к самому важному.