Страница 2 из 65
Так что работа по придумыванию заголовков является оченно даже деликатной, с массой нюансов.
А лучше всего, ясен перец, продается апокалипсис, всеобщий капец, конец света с особым учетом Польши; о, конец Польши — это рай для кликáбельности, известно: хавают все валящиеся на Польшу астероиды, хавают любые заразы, Годзиллы, атакующий Марс[12], вирусы, Путин — хавают все.
Путина очень хавают, особенно в последнее время. Заголовки даже не надо особо и раскручивать. Хотя, если немножечко — никогда не повредит.
Россия угрожает Польше: если не отдадите коридор, то…
Страшные русские ракеты у самой польской границы.
Путин грозит кулаком: если Польша не успокоится, то…
Неожиданные маневры русских у самых польских границ.
Шокирующее донесение разведки НАТО: Россия собирается ударить по Польше…
Такими были, к примеру, заголовки за несколько последних дней.
* * *
Ну а вчера вечером был Хэллоуин.
По городу шастали какие-то снулые придурки в масках покойников, переодетые вампирами, ведьмами демонического вида; готы и эмо наконец-то могли выйти из дому в полной красе, и никто не смотрел на них, как на психов. Вылезло множество поклонников «блэк-матал» с нагоняющим ужас макияжем на черно-белых рожах. Вылезло и множество металлюг — обычных, привычных: патлы, нашивки, наколки, шипы. Именно таких ты встретил у пивной «Асмодей» на Старовишльной; они стояли кружком и трясли хайром словно ветряные мельницы, а на земле, в средине круга, лежал маленький МР3-проигрыватель с переносной колоночкой и рычал что твой медведь:
— Вор-соу сити эт вор, — рычал динамичек.
— Войсыз фром андегранд, — так же рычали металлюги. — Висперс оф фридом!
— Найн-тин-форти-фор…
— Хельп зет невер кейм!
После чего все объединялись в истеричном, переходящем в фальцет вопле:
— Варшава, сражайся-а-а-а![13]
На руках у них были шрамы. Нашивки Айрон Мэйден и Сепультуры смешивались с нашивками проклятых солдат и Сражающейся Польши[14].
По городу шастали какие-то варианты семейки Аддамсов, а на углу Плянтов и Шевской[15] стоял придурок с крестом и рожей, похожей на «фиат мультипла»[16] — иногда, похоже, такое случается — к кресту он прицепил хэллоуинскую тыкву и вопил, что никто не должен почитать тыкву и американскую культуру, что в тыкве проживает сатана, что в Гарри Поттере тоже сидит сатана, но в тыкве — больше, и чтобы немедля перестать, ибо следует культивировать собственные традиции, а не копировать чужие. А по улице Шевской шел какой-то чувак, переодетый оборотнем: маска волка, закрывавшая верхнюю часть лица, серая шубейка, на первый взгляд — бабкина; в качестве хвоста прицепил себе лисью горжетку (с лисьей головой, лапками и так далее). На ногах тапки в форме собачьих лап. Чувак был сильно пьяный. Он подошел к психу с крестом, глянул ему прямо в глаза и сказал:
— Рожа у тебя, ну прямо «фиат мультипла».
— А у тебя хуй — как «дэву тико»[17], — не спустил тому псих. — Иди себе в другое место оборотнем притворяться.
Оборотень обиделся, икнул и пошел дальше.
* * *
По городу ты крутился с двумя, назовем это так, коллегами по работе. Один, Радослав, переоделся в зомби маршала Пилсудского, в мачеювке[18], с длинными приклеенными усами и кусками гниющего мяса на лице, которые можно купить в эмпике[19] в отделе «приколов»; а второй, звали его Рамбурак, переоделся как-то странно: он тоже подклеил себе усы, но другие, чем у Радослава, покороче, более щетинистые, а ко всему этому натянул серый свитер, вельветовый пиджак и подвернул себе штанины брюк.
— И в кого это ты переоделся? — спрашивали мы Рамбурака.
— Ну как это? — отвечал он и тыкал вам в нос эти подвернутые штанины. — Не узнаете?
— Нет, — отвечали вы. — Ты похож на водителя автобуса, у которого залило подвал.
— Какой еще водитель автобуса! — обиделся Рамбурак. — Я переоделся в Вацлава Гавела, в Вашека Гавела, с которым как-то раз выкурил сигарету на Градчанах[20], ведь то был нормальный человек, и, случалось, на Градчанах, что он выходил себе нормально выкурить сигаретку во дворе, ну а я там как раз был, вот мы вместе и покурили, я ведь чехофил; так вы же и так знаете, что я чехофил, могли бы и сами догадаться.
— Но почему, — никак не врубался ты, — именно в Вацлава Гавела, что в этом хэллоуинистого?
— Ну, — отвечал Рамбурак, — Вашека Гавела уже нет в живых, так что это ему моя личная дань, понимаете? А что, переодевание в покойников разве уже не хэллоуинистое? Вот ты, — по-прокурорски выставил он в тебя палец, — тебя никто не жарит, по-конформистски ты ни в кого не переоделся, и тебе сразу кажется, будто бы у тебя имеется право приёбываться к людям, которые сделали выбор, врубился? СДЕЛАЛИ ВЫБОР!
— Во-во, — поддержал его Радослав-зомби-Пилсудский, хотя и сам только что приёбывался к Вашеку Гавелу. — Долбаный, непереодевшийся конформист.
Поначалу мы поперли в «Пса»[21], что было лажовой идеей. В «Пса» есть смысл ходить исключительно хорошо накачавшись, а не на трезвую голову, потому что на трезвую голову — это место просто невыносимое: какой-то совершенно ужравшийся мужик, переодевшийся в Яна Шелю[22], требовал чистого спирту, а кто-то другой, переодетый в президента Майхровского[23], валялся без памяти на барной стойке и требовал, чтобы его захоронили в «п'езидентском склепе Сеебьяных Ка'ака'ов». Кто-то там еще разговаривал по телефону и говорил, что находится в магическом Казимеже[24], и что тут и магически, и страшновато, и что он ёбнет еще пару-тройку пузырьков и отправится разыскивать тени и бледные отражения давних обитателей квартала. Так что все нужно было делать быстро, вот вы и заливали у стойки: одну, вторую, третью и четвертую — бармен был уже пьян и рекомендовал новую версию «бешеного пса», которую, как он утверждал, только что придумал, исключительно для хардкоровцев. Вроде бы и все нормально, классика: снизу малиновый сироп, то есть, красное, сверху — белое, но не водка, а чистый спирт, а ко всему этому еще капелька «табаско» для вкуса. Такую штуку можно поджигать, говорил он, как в «Пепле и алмазе»[25], потому что спирт горит, а водка — нет. И он выставил стаканы рядком на столе, вынул зажигалку и начал подпаливать.
— В память, — глянул он на Радослава, — о, Юзефа Пилсудского. — И подпалил. — За, — он оглянулся, увидал Румбурака, — во, за Вацлава Гавела. — И подпалил.
— Вот, видите, он сразу распознал, что я Вашек Гавел, с которым как-то раз выкурил сигаретку на Градчанах, — обратился к нам Румбурак.
— Распознал, — сообщил пьяный бармен, — потому что я чехофил, дома у меня все фильмы Зеленки[26] и избранные сочинения Вашека Гавела, а в качестве звонка в мобилке — песенка из «Лимонадного Джо»: Соу фа-ар ту ю ай мэ-ей… Потому, собственно, я и работаю в пивной, ибо пивная — это святыня истинного чехофила, ваше здоровье!
Он поднял зажженный коктейль, пытаясь выпить его, не гася, из-за чего подпалил себе бороду и майку, начал визжать, в результате половина посетителей бара бросилась его гасить, выливая на стойку остальные горящие стакашки.
Когда, минуту спустя, обожженные, вы стояли перед «Псом» и для успокоения курили сигареты, чехофил Румбурак встретил кучу своих дружков-чехофилов, и тут начались чехофильские приветствия: «ахой», «як се мате», «моц добрже», «дики», и обязательные жалобы на то, ну что просто некуда пойти на пивечко, так во всем городе не найдешь приличной пивной: порядочной, эгалитарной, чешской, где и профессор, и сторож сидят за одним столом, а тут приходится толкаться с этими ёбаными марчинами и янушами[27] в одном заведении, после чего все чехофилы, вместе с Рамбураком, отправились в «Пса», купили себе каждый по пиву из небольшой местной пивоварни, которое варили по традиционным рецептам, но нажрались картофельной водярой, которую сосали до тех пор, пока не свалились под стол.