Страница 11 из 18
Вдруг один из наших заявляет: он узнал, что в одном бараке живут девчонки. Можно познакомиться, стоит это три рубля. Деньги были на руках, а цены рыночные постоянные определялись спросом. Три рубля стоило все: и булка хлеба, и пачка махорки, и маленькая пачка чая. Про девчонок не верится, а как хочется поверить. Конечно, в действительности там мальчишки.
Это моральное дно лагерей. Так однажды не поверил, что к нам в барак завели кобылу и насилуют ее. Зашел убедиться. Действительно стоит бедолага между двухъярусных нар, и очередь к ней внушительная. Оказывается, эта кобыла в свободное от аморальной жизни время возит воду в зону. Но это, конечно, не любовь, а шоу. Я как-нибудь вернусь к этой теме. Я всегда с осторожностью воспринимал всевозможные неожиданности, но тут от сюрприза просто обалдел.
Заходит в секцию один из авторитетов, спрашивает меня.
– Ну, здорово, герой-любовник, давно я хотел тебя встретить.
– Мы разве знакомы?
– Я думаю, ты слышал про меня, раз трахал мою девчонку. Я «партизан».
Я подумал: «мать честная, что же будет?» Но он, улыбаясь, взял меня за плечи:
– Очень рад нашей встрече. А ведь я тогда ждал вас с «пером» на пятом этаже, а вы меня обхитрили, простившись на первом. Если сорвался в прошлый раз, значит, судьба – жить будешь долго. Ну, пошли, отметим это событие.
Попили чаю, поболтали. Перед расставанием распорядился своей «шестерке» дать мне с собой утром попить чаю. Тот наложил чуть ли не полную наволочку пончиков. С криками восторга встретили меня друзья. Это любимое лакомство готовили часто и просто. Покупали вермишель, перед уходом на работу заливали ее водой. А по приходу ставили на огонь кастрюлю с маслом, ложкой бросали туда тесто, и получали классные пончики.
Вклад в строительство социализма
Но тем временем пока мы бездельничали и балдели, привезли робу. Быстро нас организовали по бригадам и двинули на работу. Путь не близкий где-то около восьми километров. В колоне мне попался интересный человек. Мне сейчас не вспомнить его имя, но интересным он был тем, что все время читал наизусть стихи и поэмы. Больше всего мне понравилась стихотворение «Девятнадцатый партсъезд», буквально за пару ходок до работы партсъезд я выучил. Он меня предупредил, что за стишок я десяткой обеспечен, но узнав, что у меня шестнадцать, сказал, что мне можно учить. И представить не мог, что через пятьдесят лет услышу это стихотворение по радио.
Работа в советских лагерях была самой главной частью, составляющая перевоспитание преступных элементов. Потому и придавалось этому такое большое значение. Заставляли всеми методами, даже тогда, когда плоды этого труда никому не нужны. За невыполнение нормы паек урезали наполовину. Вместо положенных 900 граммов хлеба, этот горе-работяга получал фунт с осьмухой, то есть 450 граммов. Через месяц-полтора с таким питанием человек погибал, шел на панель или на помойку. Если учесть, что норма была рассчитана по производительности на «Стаханова» да еще семь – восемь километров пешком до объекта и обратно.
На лесоповале в режимных зонах, как правило, были конные вывозки леса. Это значило, что все бревна до КЛД (Конная-Лежневая Дорога) тащить нужно на горбу, чтобы загрузить лошадиную тележку. Я, например, через три дня, дотянув до барака, упал на нары и не мог встать, чтобы дойти до столовой на ужин. Пришла мысль: все, мне тут конец. В дополнение еще горе: оставленную в тумбочке часть пайки хлеба украли. «Человек человеку волк» – это не пустые слова. Но, если добавить к ним, что «и у крокодила есть друзья», будет равновесие, которое и позволяет людям в экстремальных условиях находить поддержку друг у друга. Это жизнь в лагерях.
Приятный сюрприз
Я уже говорил про судьбу, про рок, про ангела, в конце концов. Не знаю, кому я понадобился? Кто меня решил спасти? Но мне объявляют, что на работу я не занаряжен, иду на этап, на пересуд. Как тут было не запрыгать от радости? Пришел Вовка Партизан: «Ну, ты, брат, и фартожопый». В смысле счастливый, да я и сам не сомневался, с такого крюка сорвался.
Теперь мне предстояло проделать обратный вояж более двух тысяч километров. По пересылкам Ныроблага (его сейчас даже нет на картах). Это я так думал. А, нет, «жив курилка». Даже можно посмотреть обзорные фотографии, как он преобразился. Соликамска, Перми (бывший Молотов), Кирова до Ленинграда. Путь не близкий и тернистый, кто испытывал его, знают, что не просто каждый раз сходиться с разными людьми или расставаться с хорошими попутчиками. Да и без приключений не обходится.
Партизан меня предупредил о «сухарях». Это з/ки, по согласию изучают друг у друга досье и при вызове на этап выходит не тот, кто должен, а другой. Пока поймут подвох, оставшийся может уйти в неизвестном направлении. На разборки уходят года, а эти друзья сидят годами на пересылках, не работая, получают полную пайку. Но есть такие ухари, которые узнают все нужное о тебе без согласия и при твоем замешательстве выскакивают, и уходят вместо тебя. Его разоблачают, он не говорит, кто он на самом деле, и ты не знаешь, кто ушел вместо тебя. И тут ты будешь париться годами.
Вот в настоявшее время идут споры насчет смертной казни. Правительство наше никогда не думало о своих гражданах. Всегда оглядывалось на запад, а что они скажут? А как они подумают? Я видел таких людей там. И скажу прямо: люди такие скоты, что приспосабливаются жить в любых условиях, только бы жить. Находят себе занятие, изучают что-либо, углубляются в работу, в мечты, уходят в себя и радуются, перебирая в мечтах свои преступления, что легко отделался. Вот по мне, конечно, в лагерях легче, чем в тюрьме, но это только тем, кто может и любит работать.