Страница 7 из 24
Проигрыш в массе видим невооруженным глазом, но скандалист и не думает униматься. После быстрого, но интенсивного обмена «любезностями» побоище в салоне не начинается исключительно по причине тесноты. Теперь уже протестуют все без исключения пассажиры: одни призывают участников конфликта к примирению, другие – выйти и разбираться дальше на более чем свежем воздухе, третьи просто стыдят. В результате водитель, который уже сам не рад своей меломании, прижимается к обочине, открывает дверь и объявляет: или все немедленно успокаиваются, или мужчина – да-да, вы! потому что вы!!! – покидает салон, или дальше никто не едет, и он, водитель, вызывает полицию.
Несколько наиболее осторожных пассажиров решают, что с них достаточно, и ретируются, а все прочие сообща «голосуют» за второй пункт. Зачинатель конфликта продолжает рваться в бой, один на двадцатерых, но тут усатый, воспользовавшись ситуацией, мощным джебом выкидывает его на улицу спиной вперед. Пока буян барахтается в сугробе, водитель поспешно закрывает дверь маршрутки и дает по газам.
Сделав небольшую паузу, Майк в два глотка ополовинил остывшее содержимое своей кружки и закончил:
– Наверняка остаток пути пассажиры маршрутки провели за обсуждением двух тем: «Не перевелись еще на Руси настоящие мужики» и «Бывают же козлы на свете». Ну, может, еще каких-нибудь. «Напьются, а потом бузят», например, или еще каких, не знаю. Зато знаю другое, Димыч, – он неожиданно стиснул ладонь Кузина, лежащую на столешнице, влажными от холодного пота пальцами, – ничего я в тот день не пил, кроме чая и кофе. Зато минут за десять, до того как сесть в ту маршрутку, случайно глянул в магазинную витрину и увидел в ней отражение.
– Свое? – уточнил Димка. И вдруг с ужасом понял, что он, кажется, уже знает ответ.
На улице оказалось ветрено. Шел крупный мокрый снег, разом делающий одежду тяжелой и неприятно влажной. Может, именно поэтому, несмотря на явно плюсовую температуру, Кузин уже через пару сотен шагов вниз по пустынной набережной почувствовал легкий озноб. Прервав на середине повествование о своем очередном (и традиционно – совершенно гениальном) то ли репортаже, то ли интервью с какой-то восходящей звездой не важно чего, из которого козлы при монтаже опять вырезали самый смак, он, расстегнув куртку, принялся перематывать свой ангорский шарф. Майк терпеливо ждал, облокотившись о чугунные перила моста, и молча дымил очередной – бог знает какой уже по счету – сигаретой. А добив ее до фильтра, зажег новую прямо от окурка предыдущей. Димка к тому времени как раз закончил с шарфом и теперь совершал вращательные движения шеей в разные стороны, дабы убедиться в качестве намотки. Он уже открыл было рот, чтобы велеть другу не частить, но, неожиданно сам для себя, попросил:
– И мне дай, что ли…
Постояли еще. Подымили в тишине.
– Ну, и что скажешь? – не глядя на друга детства, спросил Майк.
Кузин щелчком пальцев выбросил окурок, тщательно прицелившись в фонарный столб и, разумеется, не попав.
– С одной стороны, конечно, чушь полнейшая, несусветная, антинаучная. Страшные, блин, сказки нашего городка. Аборт мифологического сознания. Но с другой… – он запнулся, воровато глянул по сторонам и, понизив голос, уточнил: – Слушай, а ты к этим не ходил?
– К кому?
Димка яростно засопел, словно до последнего не решаясь произнести роковое слово, и все-таки выговорил:
– Ну… к попа́м…
Он явно ожидал взрыва, поскольку уж кому-кому, а Кузину антиклерикальные настроения Майка были хорошо известны. И тем страшнее, безысходнее для пухленького жизнелюба оказалось короткое и глухое:
– Ходил. Позавчера.
Вновь наступила тишина, нарушаемая лишь приглушенным шорохом автомобильных протекторов где-то за домами на противоположном берегу. Потом визгливо, заполошно залаяла собака, но почти сразу же заткнулась, как будто смутившись отчаянной неуместности своего поведения.
– Иииии?.. – не выдержав, протянул Кузин, осторожно, точно выглядывающий из норы сурок, готовый при малейшей угрозе нырнуть обратно.
Майк согнал перчаткой воду с рукава пальто, посмотрел на мокрую черную кожу, блестящую в свете фонаря, и невесело усмехнулся:
– Бесполезняк, Димыч. Мало того, что я себя чувствовал полным идиотом, так еще и… – Майк неожиданно обернулся и с какой-то отчаянной злобой заорал, заставив друга испуганно дернуться: – Вот скажи: даже если вся эта херня и взаправду, какие у меня грехи могут быть?! Чтобы – вот так?! Я что, убил кого? Ограбил? Родину за десять центов Госдепу США продал?! В чем я – я! – виноват перед боженькой и уж тем более – перед этим гадом?! Который матери жизнь поломал, надо мной почти двадцать лет измывался и даже теперь, сдохнув, покоя не дает! Из меня же с самого раннего детства веревки можно было вить, просто сказав: «Ну что ты ведешь себя, как отец»? Я ж до уссачки боялся не то что внешне – хоть в чем-то быть на него похожим! Хоть капельку!!! – отчаянный вопль Соколова сменился рыдающим, захлебывающимся кашлем.
Вновь восстановив дыхание, Майк уже спокойно сказал:
– Не могу я так больше, Димка. Ну, допустим, дома я все зеркала побил, придурок, когда осознал окончательно, что со мной происходит. Ну, экран телевизора завесил, в ноут не смотрю, пока не прогрузится, смартфон – и тот спрятал подальше, а взамен «Моторолу» на антресолях откопал кнопочную, времен Очакова и покоренья Крыма. Чтобы в скайп выйти или, прости господи, селфи сделать – так ни-ни. Хорошо еще, что матушку недавно уговорил подругу навестить, которая год назад в Тай на пээмжэ перебралась. На работе пока отпуск взял – у меня чуть ли не пара месяцев неотгуленных накопилась. На улице без темных очков не показываюсь – оно, оказывается, помогает, особенно если на зеркальную поверхность вскользь смотреть. Но ведь это не выход, верно?
Кузин молчал. Да и что тут скажешь?
– А знаешь, что хуже всего? Каждый раз, когда это происходит, я подсознательно жду, что больше уже не вернусь. Я, Майк Соколов, тысяча девятьсот семьдесят девятого года рождения, русский, беспартийный, не привлекавшийся, старший менеджер рекламного отдела издательства «Нола-Пресс», большой любитель поржать, ценитель женской красоты и ума, а также хорошо пошитых блейзеров, неглупой фантастики, музыки кантри и правильно приготовленной пасты болоньезе под бокальчик кьянти, и прочая, прочая, прочая… Что мое место навсегда займет он, Потап. И когда я думаю об этом, Димка, мне, честное слово, хочется из окна шагнуть. Или, вот, через перила – в пхк…
Майк вновь мучительно закашлялся. Кузин, готовый сквозь землю провалиться от смущения за свой глупый вопрос и невозможность чем-то помочь, лишь сжимал кулаки, наблюдая за другом, согнувшимся в бронхоспазме.
Ситуацию спас зазвонивший телефон. Глянув на дисплей, Димка сделал страшные глаза, одними губами прошептал: «Жена!» и, нажав «Прием», заворковал:
– Да, Ленусь! Ага, гуляю. С Майком, с кем же еще? Привет тебе громадный, кстати. Ага, спасибо, передам. Чего поздно? Ничего не поздно. Часов одиннадцать всего, и погода классная. Ну, допустим. Допустим, говорю. Хорошо, хорошо, не допустим, а пятнадцать первого. Все равно мне по прямой. А Майку таксо поймаем. Нет, доедет, разуме… Кто блюет? Никто не блюет, что ты. Просто Майк поперхнулся. Знаешь, бывает такое, когда неожиданно холодный воз… Ну, почему сразу «напились»? Зай, да ты что! Какие бабы? Я что, уже с другом детства не могу кофе попить? Ну Лееен, не начинай… Да, все хорошо. Да, уверен. Позвоню, разумеется. Ага. Ага. Нет. Нет, говорю. Все, я побежал. И я тебя!
Убрав телефон в карман, звезда фриланса и заботливый супруг Кузин обернулся к Майку, виновато разводя руками.
– Прости, старик. Сам знаешь, от Ленки хрен отвяжешься. Тем паче, что у меня недавно случился натуральный epic fail: отмечали в «Куршевеле» юбилей Теодора Кузьмича, и я сам не понял, как набрался до состояния почти парнокопытного. Да еще Лола Хрущева, она же Лариска Книппер, полезла целоваться на прощание и своей помадой с блестками мне весь воротник изгваздала, гадюка. А Ленка… ну, ты знаешь Ленку. Кстати, о моей ненаглядной язве – Майки, дорогой, давай немного ходу прибавим, а? Потому как Ленка, конечно, та еще птичка мозгоклюй, но тут она кругом права – метро ж действительно закроется на хрен, а на дворе, увы, не май месяц. Так вот, о юбилее…