Страница 11 из 24
Вернувшись домой, Майк скинул пальто, ботинки и метнулся к ноутбуку. Первым делом, разумеется, проверил «болталку», – ни шиша! – погрозил ей пальцем, дескать, ниче, скоро я на тебя, паскуду, управу-то найду, и запустил поиск. Еще через час, вооружившись распечаткой с полудюжиной адресов и телефонов, Соколов принялся звонить.
Оказалось, что даже деньги всех проблем не решают. Где-то у нужного специалиста был неприемный день, где-то все уже занято до позднего вечера, а в одном заведении Майку предложили сперва коротко изложить свою проблему в регистратуре. Вспомнив «рыбку-телескопа», Соколов торопливо сказал, что перезвонит, и нажал на отбой. Но, как гласит весьма любимая матушкой поговорка, «терпение и труд все перетрут»: наконец измученному Майку улыбнулась-таки удача.
– До восемнадцати тридцати успеете подъехать?
Майк прикинул. Если не случится транспортного коллапса – должен, и даже с запасом.
– Хорошо. Будем вас ждать, Михаил Сергеевич.
Но до клиники с поэтическим названием «Махаон» Майку доехать было не суждено.
– Молодой человек, сумочку не поможете занести? – остановила его просьба пожилой женщины, едва Соколов распахнул подъездную дверь.
«Сумочкой» оказался здоровенный баул на колесиках, а женщина – почтальоном.
– Вот спасибо, молодой человек! Здоровьичка вам! И удачи во всех делах! – бормотала она, пока Майк, сам не зная почему, втаскивал в подъезд тюки газет и рекламных листовок.
– Да уж, удача мне точно не помешает, – кивнул Соколов, наблюдая, как женщина сноровисто наполняет почтовые ящики.
– Значит, будет вам удача, мой золотой! – залихватски подмигнула ему почтальон, не глядя пихая в щель очередную газету. – Ох ты ж! Глядит-ко, не лезет! Давно, видать, хозяин почту-то не вынимал. Доверху набитый ящичек. С горкой. Ай-яй-яй! Или уехал куда? Не знаете? Сорок первая квартира.
Майк, уже взявшийся за дверную ручку, медленно повернул голову.
– Знаю…
… – А я вам русским языком повторяю, мужчина: почта закрыта. Закрыта, понимаете? Мы по субботам до шести работаем.
– До шести еще три минуты.
– У вас часы отстают.
– Это у вас спешат. Ну пожалуйста! Вот извещение. Я все заполнил.
– А я уже свет выключила. В понедельник приходите.
– Не могу я до понедельника ждать! Вопрос жизни и смерти! Хотите, на колени встану?
– Еще чего удумал! Ну-ка, не балуй!.. Вот ведь приспичило шальному… А паспорт с собой?
– Да с собой, с собой! Вот, пожалуйста!
– Тэкс… Соколов, Михаил Сергеевич… Ну, ладно, жди тут…
Работница почты в последний раз смерила взглядом взъерошенного, с лихорадочным румянцем гражданина без шапки и в пальто нараспашку, зато почему-то в темных очках. Подозрительно потянула носом – вроде, водкой не пахнет.
«Наркоман, что ли? Такому не дашь – он ведь и по маковке тюкнуть может. Или ночью в здание полезет. Оно, конечно, на сигнализации, но береженого-то бог бережет… Ищи теперь его посылку. Вопрос жизни и смерти, понимаешь! А у меня, между прочим, в семь ноль пять по «России» концерт начинается, «Субботний вечер». С Басковым! А перед тем нужно еще в «Пятерку» забежать, Муське консервов купить. Теперь, небось, не успею. Но Муська-то не виноватая. Э-хе-хе! Прости, Басков…»
Как оказалось, за шестьдесят пять тысяч рублей без мелочи Майк Соколов приобрел аж два предмета.
Достав из бандероли первый, он вздрогнул всем телом. Пальцы непроизвольно метнулись к лицу. Фууух…
– Слава богу! – кажется, впервые в жизни совершенно искренне, а не ради красного словца, произнес убежденный атеист Соколов, почувствовав подушечками пальцев гладкий пластик солнцезащитных очков. За последние две недели он настолько привык к ним, что не снял, вернувшись с улицы. Да и не терпелось поскорее узнать, что находится в долгожданной посылке. Осознав, что было бы, начни он потрошить коробку без «страховки», Майк столь же искренне выматерился.
Первым предметом было складное настольное зеркало.
Такое… косметическое оно называется, что ли? Примерно с килограмм весом, круглое, плоское, свободно крутящееся, с регулируемым углом наклона. Две абсолютно идентичные – даже без увеличения! – стороны сантиметров двадцати в диаметре, лаконичная серебристая оправа и аналогичная овальная подставка. Весьма, надо признать, устойчивая, но и только. Вещица буквально вопила о своем происхождении из Поднебесной, только вот, увы, отнюдь не эпохи Мин.
– Максимум тысячи полторы, – покачал головой Майк, щелчком пальцев заставив зеркало дважды провернуться вокруг оси. – Ну, допустим, даже две. Но никак не долларов. Мда…
Следом за зеркалом из недр бандероли явились очки. Тоже круглые и двойные: нижние стекла, вставленные в оправу, – обычные, прозрачные, а сверху на них опускаются другие – затемненные и с зеркальной внешней поверхностью. У Макса Смирнова из отдела верстки были похожие. Он все прошлое лето в них проходил, откидывая зеркалку в офисе и опуская пижонским жестом, когда выходил на улицу.
Отвернувшись от стола со стоящим на нем зеркале, Майк стянул свою «защиту» и нацепил обнову. Очки сидели как влитые и практически не ощущались. Зеркальные стекла поднимались без труда и опускались ничуть не менее эффектно, чем у Смирнова. Во всем же остальном – лаконичная оправа из серебристого металла, тонкие, ничем не украшенные и не подпружиненные дужки – очки были под стать зеркалу. А стоили, вероятно, еще дешевле.
Майк на всякий случай заглянул в темное нутро посылки. Потом запустил в него руку и как следует пошарил. Потом, перевернув вверх дном, энергично потряс.
Ни-че-го.
– Ну, знаете! – возмутился Соколов, чувствуя, как у него от ярости кровь приливает к лицу. – А как же инструкция? Мануал? Руководство по, мать ее так, эксплуатации? Что мне теперь с этой хренью прикажете делать? Да за такое в приличных домах бьют по роже бейсбольной битой!
Возмущенный до глубины души, он швырнул бандерольную коробку на пол и что было сил наподдал по ней ногой. Увы, облегчения это не принесло.
– Может, в «болталку» что написали?
Увы, в ноутбуке Майка поджидала лишь новая порция разочарования.
– Что значит «срок ознакомительного использования программы истек»?! – взревел Соколов, прочитав сообщение, выскочившее после того, как он кликнул на иконку с трагической маской. – Они что там, совсем охренели?!
Торопливо загрузив почтовый ящик, он раскрыл полученное от Кузина письмо.
«Где там эта долбаная ссылка? Ага! Тааакс… ДА ВАШУ Ж МАШУ!!!
Сил встать из-за стола уже не было. Майк откатился назад в своем офисном кресле на колесиках и, ссутулившись, обхватил голову руками, закрыв глаза.
– Ободрали, значит, как липку, а взамен всучили китайский ширпотреб копеечный! – пробормотал он, чувствуя себя выкрученной половой тряпкой. – Да еще чуть снова из-за них, гадов, папашку не словил! Дважды.
Очень хотелось сорвать с лица идиотские очки и раздавить их подошвой тапка. Потом грохнуть об стену зеркало, с размаху, и чтоб осколки по всей комнате веером. А потом…
«А потом пойти и повеситься, – глумливо подсказал голос Потапа в голове. – Потому что ты проиграл, говнюк. Ты проиграл, а я – выиграл!»
– А вот хрен тебе!!! – Майк вскочил и принялся нервно расхаживать взад-вперед, как хищник в клетке. – Ничего ты пока не выиграл! Я… я…
Что-то свербило в голове. Раздражало. Царапалось, точно маленький острый камешек, попавший в ботинок. Какая-то мысль… воспоминание… совсем недавнее…
– Соберись, Мишка! – приказал сам себе Соколов. – Думай. Вспоминай.
Остановившись и прикрыв глаза, он постарался успокоиться. Восстановить нормальное дыхание. Расслабиться, насколько это сейчас было возможно. А когда это худо-бедно удалось, начал мысленно отматывать назад свои сегодняшние слова, ощущения, действия, словно кадры фильма.