Страница 8 из 11
Эту страшную правду когда-нибудь будут изучать, как исторический документ, факт жертвоприношения Культуры в период падения высочайшей Империи, которую её лукавые правители не смогли, не захотели ни защитить, ни спасти, ни сохранить.
«Страшно и мерзко мне было видеть народ, ликующий… Освобождение квартир… Украина "без жидов и москалей". Я видел, как в одной из лучших библиотек моего города молодые девочки-библиотекарши со смехом снимали со стен портреты русских писателей, чтобы потом сжечь их во дворе…»
«Холокост… новый, но уже нравственный, Холокост..?»
И как ответ другое мнение, другая позиция, другой подход: «…сравнивать эмиграцию с Холокостом (дословно, с сожжением), по-моему, совершенно неправильно. Эмиграция – это выбор, при Холокосте выбора не было».
До сих пор помню гарь вокзалов, усталость и опустошенность; казалось, что не хватит сил… Хватило, «…ни одна таможня не сумела у нас отобрать – наши знания, нашу любовь к книге, нашу культуру».
И наши дети, уже рождённые в других странах, не удивляйтесь, всё чаще берут в руки русскую книгу, наверное, чтобы понять нас, неисправимо «русских» родителей…
«У дочки в университете есть предмет «Русская литература», на который она неожиданно записалась. Они читают в оригинале Зощенко и других писателей и потом пишут сочинения, делают доклады по прочитанному. Кроме русских студентов, есть даже два американца. Сейчас они пишут сочинение – как ты думаешь, о чём? Об эмиграции!» (А. Рубин)
Так что же такое эмиграция? И как нам выстоять, как не потерять себя? Листаю, листаю страницы … Спорю, соглашаюсь, удивляюсь и опять спорю…
«Это мы? люди, это мы? боги, это мы? дьяволы и ангелы…» Но всё ли зависит от нас? «…ну почему надо так долго жить, блуждать в кромешной тьме обмана, ставшего истинной религией мира людей, чтобы встретить за всю жизнь так мало людей, не зараженных этой страшной неизлечимой болезнью? ложью???» (В. Ободзинский)
В жизни есть категории, на осознание которых уходит вся жизнь, ведь так сложно обозначить и объединить взаимоисключающие понятия и миры. В современной литературе часто используют приём неоконченности сюжетов, так воспользуемся этой уловкой, ведь наш роман с эмиграцией ещё не завершен…
p. s.
Когда мой очерк был уже набран, я неожиданно получила письмо на заданную тему из Европы, где очень буднично и достоверно была нарисована еще одна картинка незнакомой нам в Израиле эмиграции: «Албанцы, сербы, македонцы, индусы, поляки, украинцы, молдаване, пакистанцы, словаки… Эта молчаливая, шепотом переговаривающаяся очередь – лучший индикатор для определения – где в мире война, разруха, голод, безработица, бесправие… мы встанем в разноцветную очередь, зажав в руке свой номерок и пытаясь объяснить нашему ребенку необходимость стояния в этой иммигрантской толчее за правом на жизнь. И, когда нас впустят в комнату пыток с заветным окошком, в нем, возможно, будет сидеть то самое существо женского пола, презирающее парикмахерские, с дергающимся веком, зевающее и ковыряющееся в ухе. Ее неряшливый скользкий взгляд лизнет наши бумаги; потом быстрым, спотыкающимся и плохо понятным говорком существо вынесет ПРИГОВОР моей семье».
Эмиграция продолжается…
(использованы дневники В. Ободзинского, Италия; А. Рубина, США; личные письма; материалы интернета).
Жить в Израиле
И когда я закрыла свой дневник, уверенно считая, что все всё и так знают о нашей жизни Здесь, что это уже слегка не актуально, что уже проходили… – я вдруг получила письмо из России, где просят рассказать, задают вопросы, где хотят понять и принять, хотят быть вместе в такое непростое, жесткое для всех время.
Свои наброски, не претендующие на аналитические обобщения, свой взгляд и своё видение страны и «Русского Израиля «я назову кратко и понятно: «Путевые заметки на страницах острова Алия». И чтобы не отвлекаться, буду отвечать по порядку, ничего не придумывая и не украшая.
Но сначала, разрешите представиться.
Меня зовут Ирина, и когда в детстве я слышала песню на слова русского поэта – классика «Арина, мать солдатская», то, поверьте, не думала, что это будет и про меня. Мой сын – солдат Армии Обороны Израиля. А ведь казалось, что всё, что связано с Войной, осталось в размытых от времени черно-белых послевоенных кадрах. Казалось, что реальность полузабытых фильмов «Летят журавли» и «Баллада о солдате» никогда не повторится. Но в жизни не стоит зарекаться. Всё случилось иначе…
Я в Союзе была молодой и легкомысленной, преподавала архитектуру и была влюблена в целый мир, а если серьёзно, то только в Израиле я стала взрослой, стала задумываться над смыслом Бытия, выучила кучу новой информации, приобрела несколько дополнительных профессий, успеваю безумно много дел делать одновременно: даже пить утренний кофе в машине и красить губы в лифте, но при этом у меня иллюзия, что Всё только начинается… Но так не бывает! А значит, мы уже давно в пути. И я отвечаю на Ваши вопросы.
«Нас интересует тема «современный Израиль»», – пишете Вы.
«Хотелось бы услышать рассказ о конкретных людях, взаимоотношениях, событиях, как одет, что говорит, что ест, пьет, как ругается. Сколько стоит номер, обед, из чего состоит жизнь. Мы поразительно мало знаем об Израиле…»
А жизнь всегда состоит из мелочей, наших частностей: нашего настроения и самоощущения, нашего характера и мотивации, настойчивости и веры в себя, и просто – нашей удачи. Но стоит помнить, что в жизни не бывает репетиций, всегда мы в ней проживаем свою роль до конца, свою судьбу, свои ошибки и почти всегда только потом начинаешь понимать, насколько любая ситуация многовариантна и непредсказуема; так что – не судите строго, это только еще одно мнение, еще один взгляд, еще одна попытка обобщить и осознать наш «современный Израиль».
Я приглашаю Вас на прогулку по залитому осенним солнцем сверкающему Иерусалиму. Мы не спеша пройдёмся от элегантного, нарядного «Машбира» (аналог центрального Универмага), который расположен в самом центре столицы, до Яффских ворот Старого города, через Иерусалимский пешеходный Арбат – всегда праздную, полную туристов, улицу Бен-Иегуда, спустимся по торговым рядам тесной и шумной улицы Яффо, пересечем гранитную площадь мэрии и окажемся перед средневековой крепостной стеной Старого города, за которой Всё начиналось в этом бренном и уставшем мире.
Там были величие Второго Храма, «Тайная Вечеря «и Голгофа, там буйствовал царь Ирод и там осталась затерянная в веках Стена Плача. Но сегодня мы о другом. Мы о нашей современной жизни в Израиле, не правда ли?
Не удивляйтесь разнобою стилей, наречий и непохожести лиц, перед Вами «новый Вавилон» в еврейском исполнении. Это пёстро, театрально, ярко, не всегда понятно, но так есть и, наверное, будет еще много лет. Светские израильтяне одеты небрежно и асоциально, т. е. по внешнему виду трудно определить, к какому социальному слою относится господин в шортах и мятой футболке в сандалиях на босую ногу, громко говорящий по мобильнику, или юная леди в куцей маечке с оголённым пупком в о-о-о-чень тесных джинсах с множеством каких-то папок в руках и обязательным рюкзачком за спиной.
Наши «русские олимы» подчеркнуто нарядны, что днём в жару смотрится несколько вычурно и не к месту – увы, здесь свои правила соответствия и это надо принять.
«Ваши русские всегда в дорогих украшениях днем на работе… Неужели больше некуда?» – интересовалась моя начальница-американка, приехавшая в 80-х студенткой университета на экскурсию в Израиль, влюбившаяся в местного религиозного еврея-марокканца, родившая ему кучу детей и при этом – первоклассный менеджер, профи высокого класса, оставшаяся смешливой девчонкой в строгой религиозной шляпе и в длинной юбке, как и подобает религиозной еврейке.