Страница 91 из 132
Несмотря на мизерность информации, необходимо признать, что Джоан была компетентной, умной женщиной, способной полностью взять на себя инициативу в деле управления домом, домашним хозяйством и, возможно, присматривала за «бизнесом» мужа в Лондоне во время его довольно частых поездок. Документально засвидетельствовано участие Джоан в делах мужа, связанных с движением недвижимости в Лондоне: в 1363–1367 гг. ее имя упоминается вместе с именем супруга в нескольких сделках по приобретению земли в городе. Джоан и Джон являлись совладельцами земель и рент в Итлинборо и Нортхемптоншире в целом.
В силу своей профессии Джон проводил много времени вне дома. И это не могло не сказаться на его семейной жизни и на взаимоотношениях супругов. С течением времени Джон и Джоан отдалялись друг от друга, их отношения становились все более прохладными и официальными. Показательно, что Джоан с большим нежеланием согласилась последовать за мужем в Итлинборо в конце 1370-х гг.{1401} Безусловно, здесь сказалась ее привязанность к Лондону, который она никогда не хотела покидать. Видимо, ее совершенно не прельщала перспектива сельской жизни. Но была и еще одна причина, объясняющая такое поведение Джоан. Видимо, в Итлинборо у Джона была дама сердца — некая Маргарет Джой, возможно, местная вдова, получившая по завещанию Пайела не только 10 ф. наличными все земли, строения и ренты в Файндоне, графство Нортхемптоншир, но и личные вещи, в т. ч. кровать, скатерть, салфетку, кубок и плоскую чашу. Весьма показательно, что упоминание о Маргарет и ее наследства следует сразу же за перечислением доли Джоан{1402}. Супруга, скорее всего, получила личные вещи на основании устного распоряжения Джона. Но в данном случае любопытен контраст — «личностно окрашенное» наследство, предназначенное Маргарет, и официальный, «обезличенный» характер, присущий имуществу, отписанному жене.
В целом бросается в глаза исключительно скупой тон завещательных распоряжений в отношении Джоан, который резко контрастирует с великодушием и щедростью, проявленным к друзьям и их женам в графстве и нескольким религиозным домам.
Сложными были и отношения Джоан с детьми. У нее и Джона родились два сына — Джон (умер в 1385 г.) и Николас, главный наследник (прожил до 1406 г.). В браке Николаса и некой Элизабет родились тоже двое детей: сын Джон, скончавшийся примерно в 1406 г., и дочь Элизабет, дважды выходившая замуж и умершая после 1445 г.{1403} При жизни супруга Джоан не принимала активного участия в воспитании и обучении сыновей. Это была прерогатива Джона. После смерти Пайела эти обязанности взял на себя друг и деловой партнер Джона Пайла хорошо нам известный Ник Брембр. Именно он был назначен опекуном обоих мальчиков, которые поселились в Нортхемптоншире, и ответственным за их воспитание и обучение. И позже Джоан редко виделась со своими взрослыми сыновьями и внуками.
Таким образом, с точки зрения человеческих отношений брак Джона и Джоан Пайел нельзя назвать счастливым. Не был он и союзом единомышленников. Возможно, сказывалась разница в возрасте: возрастной интервал между супругами составлял 11–14 лет.
И, тем не менее, несмотря на все сложности, Джон ценил свою супругу, что наглядно проявилось в его завещаниях. Джон Пайел назначил Джоан душеприказчицей обоих своих завещаний — первого, составленного 25 июня 1377 г. и касавшегося недвижимости в Лондоне и его предместьях{1404},[156] и второго — от конца февраля 1379 г., содержавшего детальные распоряжения относительно имущества в Нортхемптоншире{1405}.[157]
По первому завещанию всю свою недвижимость в Лондоне и предместьях Джон Пайел оставил жене в пожизненное владение. Во втором завещании Джоан упоминается только однажды — как совладелица наследства, очищенного от долгов и прочих завещательных отказов, в виде движимого имущества сыновей. Правда, в дополнительном распоряжении к завещанию, сделанном 25 июня 1379 г., она получала в пожизненное пользование 50 марок ежегодного дохода от земель мужа в Нортхемптоншире{1406}.
Джон Пайел умер в мае 1382 г. Это событие, несмотря на весь свой трагизм, внесло новые краски в жизнь Джоан. Ведь, как известно, основной составляющей статуса женщины было ее положение по отношению к мужчине (дочь, жена, вдова), и потому именно для женщин вдовство означало особый социальный статус: определенную правоспособность, самостоятельность в решении имущественных вопросов{1407}.
Как и подобает вдове, Джоан получила полную самостоятельность в распоряжении своим имуществом, домашним хозяйством и даже — в какой-то степени самой собой, конечно, с учетом строгих правил приличия. В материальном отношении годы вдовства Джоан Пайел были благополучными и даже комфортными. В 1411 г. ее годовой доход только от лондонского имущества составлял 23 ф. 9 ш. 4 п.{1408}, что позволяет говорить о ней как о состоятельной женщине. Именно теперь в полной мере проявился, как оказалось, сильный характер этой женщины, ее понимание долга и смысла земного бытия. Джоан показала себя женщиной выдающейся в своем роде.
Она овдовела в возрасте 47–52 лет, осталась жить в доме мужа на Брод-стрит в приходе св. Варфоломея и замуж больше не выходила. Джоан Пайел нашла себя в другом. После смерти мужа она, не останавливаясь ни перед какими трудностями, занялась созданием колледжа в Итлинборо — мечты последних лет жизни Джона Пайела. Он начал эту процедуру в 1373 г., когда папа Григорий XI в ответ на его просьбу отдал епископу Линкольнскому Джону Бакингему распоряжение предпринять конкретные шаги, необходимые для возведения приходской церкви св. Петра в Итлинборо. Соответствующий королевский патент был получен в феврале 1375 г., а в ноябре аббат и конвент Питерборо, являвшиеся патронами св. Петра, написали епископу Бакингему, попросив созвать специальную, полагающуюся в подобных случаях, комиссию. Однако епископ всячески затягивал процесс, ссылаясь преимущественно на технические сложности. К моменту составления второго завещания в 1379 г. Джону Пайелу стало ясно, что он может и не увидеть зримого результата своих усилий. И он не ошибся. Однако Джоан посчитала своим долгом завершить начатое мужем богоугодное дело и с невероятной энергией и упорством принялась за осуществление его проекта. Ей пришлось преодолеть серьезные препятствия, чинимые главным образом епископом Линкольнским, проявив всю свою мудрость и даже хитрость. Джоан добилась того, что папа Урбан VI 10 июня 1386 г. не только подтвердил первоначальное распоряжение Григория XI, но и направил новое распоряжение, но уже не Джону Бакингему, а Томасу Бэйктону, архидиакону Лондона. Основанием для этого послужил тот факт, что Джон Пайел был горожанином Лондона. Джоан также смогла добиться и 12 марта 1388 г. купить за 20 марок новый королевский патент. После длительных препирательств и ожесточенных споров упорное сопротивление епископа Линкольнского было сломлено. В феврале 1393 г., спустя 11 лет после смерти Джона Пайела, было принято окончательное решение об учреждении колледжа в Итлинборо. Основная заслуга в том, что замысел Джона получил-таки свое воплощение, принадлежит его вдове — Джоан, которая с честью справилась с тяжелой обязанностью, которую фактически сама на себя возложила.
Как оказалось, окончание этой миссии ознаменовало начало нового этапа в жизни Джоан Пайел. Она фактически отошла от прежней жизни и семьи. Возможно, поселилась в монастыре. Известно, что в 1392 г. Джоан сделала щедрые дарения в пользу приорства св. Варфоломея в Лондоне и женского монастыря в Хартфордшире{1409}. Больше о ней ничего не быдо слышно вплоть до 1 февраля 1412 г.: достигнув 80-летнего (или более) возраста, она умерла, пережив мужа на 30 лет, сыновей, Джона и Николаса, и внука Джона. Дольше нее прожила только внучка Элизабет. Интересно, что в своем завещании Джоан называет себя «бывшей женой Джона Пайела, умершего горожанина Лондона»{1410}.
156
Вторым душеприказчиком назначался брат Джона — Генри, архидиакон Нортхемптона.
157
Генри был оставлен в качестве душеприказчика (скончался спустя шесть недель), а Джоан упоминается совместно с еще четырьмя душеприказчиками и двумя надзирателями.