Страница 76 из 132
Автор счел необходимым в начале своего повествования сразу же сообщить о месте и времени рождения Джона Ишема: Рингстед в графстве
Нортхемптон, август 1525 г.{1151} А далее, прежде чем рассказывать о Джоне и давать его жизнеописание, автор приводит сведения о семье, из которой тот происходил. Начинается повествование с родителей Джона: «его родителями были Осби Ишем (эсквайр), сын и наследник Томаса Ишема из семьи в Питчли, и Энн, дочь Джайлза Паултона, эсквайра, из семьи из Десборо»{1152}. Автор «Жизнеописания» отмечает, что это была «благословенная пара», вскоре после женитьбы «вышедшая в люди» и основавшая «благополучную семью, которая была обязательна для людей их уровня»{1153}. Почему же эта пара «благословенная», и в чем благополучие этой семьи? Во-первых, сообщается, что они «были женаты 21 год, и произвели на свет 20 детей, большая часть которых выжили и проживали с ними»{1154}. Во-вторых, не имея поддержки извне, Осби и Энн «рачительно распоряжались теми благами, которые у них были»{1155}. Автор даже приводит слова соответствовавшей случаю старинной пословицы: «Они кроили свою одежду, исходя из того материала, который у них был»{1156}. А на момент заключения брака у Осби была ферма в Рингстеде, сданная в аренду лордом Джоном Мордаунтом, и 10 ф. годового дохода от имения в Натсоне, который ему выдавал отец — Томас Ишем. Далее автор продолжает: «…с Божьего благословления они работали с таким удивительным усердием, что смогли передать своим наследникам средства, которые их весьма порадовали, следовательно, они смогли существенно увеличить свое благосостояние, которое, как я надеюсь, благословил Господь»{1157}. Осби и Энн сумели так обеспечить своих многочисленных детей, «что даже самый слабый их них не знал никакой нужды до своей смерти…»{1158}. Конечно, это явное преувеличение, но общий тон задан: родители усердно трудились, чтобы увеличить доставшиеся им средства, чтобы их дети жили достойно, ни в чем не нуждаясь. И, наконец, немаловажно, что Осби Ишем воспитывал детей, «обучая их наукам и другим ремеслам и искусствам»{1159}. Заметим, что заинтересованность в образовании, стремление к получению знаний проступает важнейшей линией в «Жизнеописании». Важно, что речь в этом повествовании идет не только о необходимости быть осведомленным в практических делах, но и о систематическом и достаточно широком образовании, выходящем за рамки чисто профессиональных потребностей.
В целом же, со слов повествователя, родители Джона Ишема отличались удивительным трудолюбием, разумным подходом к ведению хозяйства, а также воспитанию и обучению детей, что позволило им заложить прочный фундамент семейного благополучия; это были люди, «сами сделавшие себя». В этом просматривается новый, не свойственный Средневековью, но характерный для Нового времени, мотив — ярко выраженное личностное, индивидуалистическое начало.
Далее автор «Жизнеописания» переходит к рассказу о пятерых сестрах Джона Ишема, которые «прожили достаточно долго, чтобы вступить в брак»{1160}. Именно с точки зрения матримониальных отношений они и интересуют повествователя. Сообщив сведения о том, кто из дочерей Осби и Энн за кого вышел замуж — за джентльмена и юриста, эсквайра, йомена или купца, он завершает свой краткий рассказ о них весьма примечательной фразой, в принципе характеризующей отношение тогдашнего социума к женщинам: «И хватит про них»{1161}. В аналогичной манере приводятся сведения и о дочерях сыновей Осби и Энн Ишем: «Вот и все, что о них известно»{1162}.
Значительно больший интерес автор проявляет к мужским наследникам Осби и Энн Ишем: Джайлзу, Роберту, Грегори, Генри и, конечно, Джону. На их примерах, по сути, выстраиваются семейные традиции, достойным наследником и продолжателем которых, в конечном счете, выступает Джон Ишем. Каждый из братьев пошел собственным путем, избрав для себя соответствующую сферу деятельности. Но при этом, что характерно, автор повествования не делает различий между их ценностными установками и устремлениями их родителей как представителей разных социо-профессиональных групп. Это может служить показателем присущей Англии общности интересов, взглядов и устремлений мелкого нетитулованного дворянства и представителей городской среды.
Мы узнаем, что старший из сыновей, Джайлз, в соответствии с традицией, в возрасте семи-восьми лет был отдан в обучение в школу[137]. После ее окончания Джайлз был отправлен отцом в Лондон «изучать закон»{1163} в одном из так называемых «судебных иннов» — лондонских школах общего права, которые в те времена иногда называли «третьим университетом Англии» (после Кембриджа и Оксфорда){1164}. Важно обратить внимание на то, что благодаря полученным знаниям Джайлз Ишем «…увеличил свое состояние», затем стал мировым судьей в родном селении Питчли, «где его очень ценили»{1165}: он дважды заседал в парламенте и получил должность стюарда у второго герцога Бедфорда{1166}. Профессионализм законника-юриста, материальная состоятельность, уважение в обществе — вот доминанты, определявшие жизнь старшего брата.
Роберт Ишем «хорошо учился в школе и достиг таких успехов в науках, что отец отправил его в Кембридж, где он обучался в знаменитом колледже Христа»{1167}. Здесь Роберт изучал богословие и «так преуспел в сем искусстве, что при поддержке друзей был призван и выбран одним из духовников королевы Марии, которая охотно приняла его в этом качестве и оказывала ему большое доверие в течение всей своей жизни»{1168}. Там он изучал богословие и «так преуспел в сем искусстве, что при поддержке друзей был <…> выбран одним из духовников королевы Марии, которая <…> оказывала ему большое доверие в течение всей своей жизни»{1169}. А до этого, сразу после завершения обучения, он стал священником в диоцезе Питерборо; в 1548 г. — священником в родном Питчли; в 1553 г. получил пребенду в Питерборо и в 1558 г. должность каноника в Виндзоре. Религиозно-церковные изменения, последовавшие после воцарения Елизаветы I, повлияли на жизнь Роберта Ишема. В 1559 г. он оставил должности в Питерборо и Виндзоре, поселившись в Питчли. Однако не позднее 1561 г. Роберт был официально введен в должность викария, хотя и не желал произносить проповедь по-английски. Возможно, такой поворот в его судьбе связан с получившим широкий общественный резонанс поступком — Роберт сделал дарение в пользу колледжа Христа в Кембридже: 20 ф. ежегодно, на протяжении жизни дарителя, должны были поступать на поддержку бедных студентов. В связи с этим автор повествования счел необходимым отметить, что «сей муж известен многими добрыми поступками», «многими благородными вещами», среди которых называет «тот факт, что он был попечителем колледжа Христа, где обучался в юности»{1170}. И, что важно — «были люди, которые оценили его доброту»{1171}. Следовательно, Роберт сделал успешную церковную карьеру и добился общественного признания.
137
Речь, скорее всего, идет о грамматической школе.