Страница 19 из 132
Весьма успешную карьеру в столице сделал младший сын Томаса Юнга, купца из Бристоля, бакалейщик Джон Юнг, лондонский олдермен 1460–1481 гг.{283} Отцом бакалейщика Уильяма Эдварда, олдермена 1464–1480 гг., был торговец солью из небольшого городка в Эссексе{284}.
Купец Стапля из Ковентри Томас Тэйт фигурирует в источнике как отец Джона Тэйта, олдермена 1485–1515 гг., и Роберта Тэйта, олдермена 1497–1500 гг., — торговцев предметами роскоши{285}.
Таким образом, среди предков лондонских олдерменов XIV–XVI вв. источники фиксируют как лондонских купцов, так и купцов из самых разных, по величине и степени удаленности от столицы, городов Англии — Бристоля, Кингстона-на-Темзе, Ковентри, Солсбери, Халла, городков в Суррее и Эссексе.
Состояние источников, их значительная фрагментарность, к сожалению, не позволяют реконструировать сколько-нибудь полную картину купеческого происхождения лондонских олдерменов. Но, видимо, немалая их часть являлась потомственными купцами, членами купеческих династий. В связи с этим заслуживает внимания наблюдение Дж. Хоума: самые известные и процветающие столичные купцы «вырастали» из нескольких поколений деловых людей, пользовавшихся хорошей репутацией в городском сообществе. Он полагает, и, очевидно, с этим можно согласиться, что успех крупных лондонских купцов во многом обеспечивался и подкреплялся постоянным притоком наиболее предприимчивых людей из провинциальных английских городов: Бесинга, Глостера, Кентербери, Ковентри, Нортхемптона, Чигвелла и др.{286}
Каким образом провинциальный купец, пришедший в Лондон, мог подняться до уровня, позволявшего ему занять прочное положение в хозяйственной, политической жизни столицы и в городском обществе в целом?
По мнению С. Трапп, вновь прибывшему купцу, чтобы начать карьеру в столице, необходимо было, во-первых, иметь значительный начальный капитал и, во-вторых, уже внести заметный вклад в развитие внешней торговли{287}.[55] Следовательно, провинциальный купец, стремившийся перебраться в Лондон и удержаться в нем, должен был весьма прочно укрепиться в сфере торговли и быть известным в деловом мире человеком. Именно наличие капитала и участие во внешней торговле, что было характерно и для ведущих лондонских купцов, в том числе олдерменов, открывали широкие перспективы перед провинциальным купечеством.
Еще один распространенный способ закрепиться в Лондоне — стать членом одной из столичных торговых компаний. Для этого было необходимо иметь товаров, в среднем, на 40–50 ф.{288}
Высшей ступенью, на которую мог подняться купец, и о которой он, безусловно, мечтал, — это проникновение в т.н. фамильный бизнес. М.М. Яброва, специально изучавшая эту проблему, пришла к выводу, что уже к XV в. есть все основания говорить о тенденции к упрочению, стабилизации мелких объединений, главным образом, семейных компаний{289}. Яркий тому пример — семейное объединение купцов Сели, возникшее в XV в. в пределах компании купцов-стапелыциков Кале и состоявшее из отца, матери и трех сыновей. Кроме того, к делам компании были причастны несколько их агентов и слуг{290}. Однако подняться до уровня фамильного бизнеса в Лондоне могли далеко не все: начальный капитал, по подсчетам С. Трапп, должен был соответствовать запасу товаров на 1100 ф.{291} Лишь очень немногие прибывавшие в столицу купцы были настолько обеспечены. Та же С. Трапп установила, что большинство из них владело значительно меньшим капиталом — от 20 до 200 ф.; в некоторых случаях к этому добавлялась земельная собственность, расположенная в их родном городе. Обладая такими наличными средствами и доходами от земельных владений, можно было попытаться начать дело совместно с лондонскими купцами: в этом случае «иногородние» вносили пай в 10 ф.{292}, что было вполне им по силам. Такого рода возможность, безусловно, представлялась намного доступнее фамильного бизнеса. Важно было в этой ситуации найти надежных компаньонов, для чего могли понадобиться определенные связи в деловом сообществе Лондона. Объективные условия для этого складывались достаточно благоприятные. Хотя объединение средств, возникновение малых компаний происходило в Англии позже, чем в некоторых других странах, особенно Средиземноморского региона{293}, тенденция к объединению прослеживается уже со второй половины XIII в. В XIV–XVI вв. были распространены как внутригородские, так и межгородские торговые компании{294}. Для провинциальных купцов существовала реальная возможность найти и занять свое место в лондонской экономике. Необходимы были средства, предпринимательские качества и деловые связи.
Дошедшие до нас письменные источники XIV–XVI вв. содержат свидетельства того, что некоторая часть столичных олдерменов вела свое происхождение от различных землевладельческих, в том числе дворянских, фамилий. Вот лишь один яркий пример. Джон Обри, олдермен 1370–1377 гг., происходил из фамилии нормандской знати, пользовавшейся особым расположением еще Вильгельма Завоевателя. Основатель фамилии — Обри де Вэре получил от Вильгельма обширные владения в Лондоне, включая манор Кенсингтон (270 акров земли и церковь). Впоследствии две улицы в столице королевства принадлежали этой семье — Обри Роуд и Обри Уолк{295}. Но больше всего сведений о происхождении олдерменов Лондона из землевладельческих фамилий различных английских графств.
История сохранила интереснейшие материалы, касающиеся фамилий двух лондонских олдерменов второй половины XIV в. — Адама Фрэнси и Джона Пайела.
Адам Фрэнси, торговец предметами роскоши и олдермен 1352–1375 гг., родился около 1315 г., скорее всего, в одной из деревень в Северной Англии. Судя по всему, он был третьим сыном, которому предстояло попытать счастье в городе. Бесспорных данных о точном географическом ареале его происхождения, к сожалению, нет. Фамилия Фрэнси в начале XIV в. отмечена во многих английских графствах. Возможно, что родственники Адама проживали в Линкольншире. Это были сыновья некоего Уильяма Фрэнси из Тэйсуэлла — Джон, Эллис и Ричард. Любопытно, что два последних брата служили герцогу Ланкастерскому в Бретани, а после 1358 г. Эллис перешел на службу к Джону, герцогу Бретонскому. Вполне вероятно, что он же был Эллисом Фрэнси, лондонским торговцем предметами роскоши, связанным с Саймоном и Адамом Фрэнси, возможно, не только деловыми, но и родственными узами. Брат Эллиса Ричард тоже известен как горожанин Лондона и, скорее всего, торговец предметами роскоши. О его далеко не последней роли в городском сообществе столицы свидетельствует хотя бы тот факт, что после кончины в 1374 г. он был похоронен в часовне церкви св. Ботольфа на Олдгейт{296}.
С большей определенностью можно говорить о том, что Адам Фрэнси принадлежал к довольно обширному семейному клану из Йоркшира. В него же входил и упоминавшийся выше Саймон Фрэнси, тоже лондонский торговец предметами роскоши, финансист, олдермен и мэр столицы первой половины XIV в.{297} Немаловажную информацию о семействе Фрэнси удалось обнаружить в публикации архивных материалов кафедрального собора Йорка. В числе контрагентов сделок с недвижимостью за период 1274–1395 гг. выступили шесть представителей фамилии Фрэнсив: они владели в Йорке и его предместьях землями, усадьбами и строениями{298}. А один из них — Уильям Фрэнси — избирался бейлифом города в конце 50 — начале 60-х гг. XIV в.{299} Нельзя не отметить и того, что Адам Фрэнси имел некоторое, хотя и сложно сказать, какое именно, отношение к аналогичной фамилии в Ланкашире{300}. Скорее всего, Адам принадлежал к широко разветвленному семейному клану Фрэнси, представители и ветви которого имелись в нескольких графствах: Линкольншире, Ланкашире и Йоркшире.
55
Любопытно, что и в Йорке 20–30-х гг. XIV в. именно участие во внешней торговле, прежде всего торговле шерстью, обеспечивало и коммерческий успех, и карьерный рост «чужакам», прибывшим сюда из других городов или графств Англии. Именно так сделал карьеру Уильям Ригтон, получивший статус фримена Йорка как удильщик, а к 1338 г. ставший одним из наиболее известных и уважаемых экспортеров шерсти. И Генри де Бэлтон, владелец таверны, уже в 20-х гг. XIV столетия экспортировал шерсть, а в 1338 г. во время известных событий в Дордрехте стоимость принадлежавшей ему шерсти составляла 1668 ф. (см.: Miller E. English Town Patricians, с. 1200–1350. P. 222–223).