Страница 184 из 241
Для этого, как уже отмечалось, требовалось, чтобы: а) СССР отказался от своих сфер влияния, б) были ликвидированы СЭВ и ОВД, в) изменился экономический, политический и духовный облик советской страны, г) произошло разделение СССР на более мелкие государства.
И действительно, рассмотренный материал свидетельствует, что к началу перестройки у М.С. Горбачёва имелся общий замысел реформ, цель которых заключалась в ликвидации Советского Союза как государства-корпорации.
«Замысел, — признался бывший генсек в 1992 г., — был собственно в том, чтобы сломать хребет тому тоталитарному монстру, который у нас стали называть Административной Командной Системой»*.
Для достижения этой цели планировалось: произвести приватизацию государственной собственности и восстановить многоукладную рыночную экономику; отстранить КПСС от власти и создать многопартийную политическую систему; отказаться от монополии «марксистско-ленинской» идеологии и перейти к буржуазной идеологии западного образца; передать собственность и власть из центра в республики и превратить СССР в конфедерацию или содружество; встать на путь разоружения и отказаться от сфер влияния за рубежом, прежде всего в странах Восточной Европы.
Если принять эту версию, политика М.С. Горбачёва и его ближайшего окружения приобретает определённый смысл. Весь вопрос заключается только в том, от кого могла исходить такая программа и понимали ли реформаторы, к чему может привести ее осуществление?
Может быть, М.С. Горбачёв и его соратники не понимали, какими последствиями обернется для страны «отречение» КПСС от престола? Для ответа на этот вопрос следует вспомнить, как в 1984 г. М.С. Горбачёв выступал против передачи реальной власти от партии к советам. «Ведь, у нас, — говорил он, — нет механизма, обеспечивающего саморазвитие экономики… В этих условиях, если первые секретари партийных комитетов отдадут экономику на откуп хозяйственникам — у нас всё развалится»*.
Следовательно, если, понимая это, став генсеком, М.С. Горбачёв сразу же поднял вопрос о необходимости разделения властей, которое он сам позднее назвал «отречением от престола», значит, он сознательно взял курс на разрушение советской системы.
Может быть, «архитекторы перестройки» не понимали, чем обернётся реформирование СССР по тому варианту, который был ими избран?
Ответ на этот вопрос дают уже приводившиеся признания А.Н. Яковлева и Э.А. Шеварднадзе, которые были сделаны ими в беседе с бывшим директором Агентства национальной безопасности США У. Одомом: «Они знали, что Советский Союз разрушится»*.
Понимал это и М.С. Горбачёв. Вспомним, как в 1987 г. он отговаривал В.И. Воротникова от создания Коммунистической партии РСФСР, утверждая, что это будет первым шагом на пути развала СССР, и как в 1989–1990 гг. эта же идея реализовывалась под его руководством.
Может быть, реформаторы думали, что распад СССР откроет перед бывшими советскими республиками возможность для более успешного развития? Выступая 14 июля 1989 г. на заседании Политбюро, М.С. Горбачёв заявил: «Все проработки, которые до сих пор сделаны, приводят к выводу: распад на многие годы выбьет из колеи все нации»*.
А вот его же прогноз, сделанный весной 1990 г.: «Меня воодушевляет, что нынешние поколения… нашли в себе силы взять на себя ответственность за кардинально новое общественно-историческое решение, невзирая на невероятные политические, экономические, психологические трудности, которые нас ждут на этом пути. Всё ещё впереди, в том числе и главные трудности»*.
О том, какие трудности М.С. Горбачёв видел впереди, мы уже знаем. Вспомним его выступление 12 октября 1987 г. в Ленинграде на Марсовом поле, где он напоминал ленинградцам о блокаде. 9 января 1991 г., если верить Ф.Д. Бобкову, Михаил Сергеевич сказал В.А. Крючкову: «Внуков жалко»*. Значит, понимал, что начатая им перестройка не даст благотворных результатов ни в ближайшем, ни в отдалённом будущем.
Может быть, такой прозорливостью отличался только генсек? Нет. Вот что записал в дневник 15 ноября 1990 г. А.С. Черняев: «Разрушить прежнюю систему без хаоса невозможно. Но люди не хотят расплачиваться за 70 лет преступной политики. И никогда не поймут, почему, чтобы стать цивилизованной страной в конце XXI в., надо пройти через голод, развал, разгул, преступность и прочие наши прелести»*.
Однако речь шла не о превращении СССР в «цивилизованную страну». В то самое время, когда А.С. Черняев писал приведённые строки, МВФ и другие международные структуры уже имели план перевода советской экономики на рыночные отношения, предусматривавший деиндустриализацию советских республик и превращение их в сырьевой придаток мировой экономики*.
Показательно, что А.Н. Яковлев тоже видел одну из главнейших задач начатых преобразований в деиндустриализации3817. Между тем деиндустриализация, если перевести этот термин на более понятный язык, означает уничтожение промышленного потенциала и связанной с ним инфраструктуры, т. е. питающих его энергетических мощностей, обслуживающих его транспортных путей, готовящей для него специалистов системы среднего и высшего профессионального образования, работавших на него конструкторских бюро и научно-исследовательских институтов и т. д.
«Самый главный герой перестройки М.С. Горбачёв, — отмечал позднее В.И. Воротников, — в своих интервью с середины 1992 г. нагло и бессовестно заявляет, что весь “демократический переворот” он так и замышлял с самого начала, но скрывал это, двигаясь по этапам. Иначе, заявляет он, “если б я тогда провозгласил конечную цель, то меня неминуемо свергли”. До какого же чудовищного цинизма по отношению к своей стране и к своему народу надо дойти, чтобы делать такие заявления»*.
Более откровенно признавался в этом А.Н. Яковлев.
«В конце концов я пришел в одному выводу: этот строй можно взорвать только изнутри, используя его тоталитарную пружину — партию. Используя такие факторы, как дисциплина и воспитанное годами доверие к Генеральному секретарю»3821. А вот его слова из другого интервью: «Для пользы дела приходилось и отступать, и лукавить. Я сам грешен — лукавил не раз. Говорил про “обновление социализма”, а сам знал к чему дело идет»*. «Советский тоталитарный режим, — признавался он, — можно было разрушить только через гласность и тоталитарную дисциплину партии, прикрываясь при этом интересами совершенствования социализма»*.
«С самого начала перестройки, — пишет Ф.Д. Бобков, — всё делалось продуманно и неторопливо, наши лидеры понимали: если сразу объявить свою конечную цель — заменить социалистический строй и распустить компартию — нетрудно себе представить, какое это вызвало бы народное негодование»*.
Заключение
Подводя итоги революции в России и констатируя её неудачу как революции социалистической, Л.Д. Троцкий предсказал две возможные перспективы: или новая революция или реставрация капитализма. Причём реставрация была возможна не только в результате интервенции, но и в результате перерождения партийно-советского аппарата.
Последующее развитие событий полностью подтвердило сделанный прогноз. В связи с этим стоящая перед исследователями задача заключается в выяснении того, как происходило перерождение советской элиты и как внутри нее зрели реставрационные устремления.
А поскольку А.И. Солженицын был проектом советских спецслужб и они не только контролировали, но и направляли его деятельность, её можно рассматривать как отражение той закулисной борьбы, которая шла после смерти И.В. Сталина в верхах советского общества.
«После смерти Сталина, — пишет Ф. Раззаков, — КГБ активно помогал высшему руководству СССР создавать в стране государственно-монополистический капитализм нового типа. Вот почему с конца 50-х годов (с хрущёвской оттепели), в стране начала активно формироваться новая буржуазия прозападного толка. Именно ей отводилась роль того мостика, который должен был помочь высшему советскому истеблишменту войти в мировую элиту»[1287].
1287
Раззаков Ф. Другой Владимир Высоцкий. М., 2011.