Страница 63 из 84
Прежде всего Макмиллан попросил подготовить для него краткое изложение дела. Эргемонт навел необходимые справки и выяснил, что бывший сотрудник СИС, депутат парламента от консервативной партии Дик Бру-ман-Уайт хорошо знает внутреннюю подоплеку дела и может оценить его политические тонкости. Старый друг Филби Бруман-Уайт в своем резюме по делу склонялся в пользу невиновности Кима. Филби не был уволен со службы, поскольку, вопреки заявлениям американцев, против него не было доказательств, он просто неразумно водил тесную дружбу с Берджессом.
По ознакомлении с документом Бруман-Уайта Макмиллан сразу же понял суть дела. Проблема Филби постоянно будет всплывать на поверхность, пока он будет находиться в штатах СИС. Он должен уйти. Когда представители СИС пытались что-то мямлить относительно «британской справедливости» «не виновен, пока не доказано обратное», Макмиллан ответил: «Стервеца вы не предаете суду, вы его просто выгоняете с работы». Был достигнут компромисс: Макмиллан выступает с заявлением, в котором фактически реабилитирует Филби, а СИС в ответ осуществит реорганизацию и проведет «общую чистку». 7 ноября 1955 года Макмиллан сделал краткое заявление в палате общин, содержание которого соответствовало действительности, но оказалось непреднамеренно ошибочным:
«Не обнаружено никаких доказательств, что Филби предупредил Берджесса и Маклина (верно, не было и нет таких доказательств). Свои служебные обязанности он исполнял добросовестно и умело (это верно). У меня нет оснований считать, что Филби когда-либо предавал интересы страны или является так называемым «третьим человеком», если он вообще существовал» (верно, у Макмиллана не было оснований так считать).
После того как Липтон открыто назвал его имя, Филби постоянно поддерживал контакт со штаб-квартирой СИС и знал, что его собираются реабилитировать. В Крауборо ему приходилось выдерживать настоящую осаду со стороны прессы (пресса шумела в то время по поводу романа принцессы Маргарет с Питером Таунсендом, поэтому репортеры осаждали проживавшую в Акфилде принцессу Маргарет по утрам, Таунсенда в Эридже после обеда и пытались поймать во время ланча Филби в Крауборо, что на полпути между Акфилдом и Эри джем).
Филби переселился к своей матери в Дрейтон-гарденс, отключил дверной звонок и спрятал телефон под гору подушек. Друг семьи Дульсия Сассун вспоминает:
«Из-за репортеров окна были закрыты, шторы спущены. Никто не мог выйти из дома. Дора (мать Кима) рассказала мне, что в два часа ночи одного репортера поймали, когда он пытался вскарабкаться на дымовую трубу. Я прислушивалась к разговору Кима со своей матерью, которую он обожал и которая осуждала американцев за их несправедливое презрительное отношение к ее сыну. Он рассказал ей о проживании Берджесса у себя на квартире и о том, что ему пришлось выпроводить его из дома, так как его пьянство и склонность к употреблению наркотиков плохо влияли на детей». После выступления Макмиллана Филби «освободил» телефон и говорил всем звонившим, что в 11 часов следующего дня он созывает пресс-конференцию. Провел он ее превосходно. Спокойно, авторитетно, вежливо и обаятельно Филби начал с того, что раздал отпечатанное заявление, в котором объяснил, почему до сих пор хранил молчание: закон о государственных секретах не позволял ему раскрывать известную по работе информацию; он не хотел, чтобы его высказывания повлияли на решение правительством международных вопросов; «публичные высказывания по поводу организации, персонала и методов работы наших служб безопасности могут лишь снизить их эффективность».
Посыпались вопросы со стороны журналистов. Стоя у камина гостиной в доме своей матери, почти не заикаясь, Филби блестяще ответил на все вопросы репортеров, которые не имели возможности разоблачить его удивительную неправду. Да, он знал Берджесса, и неразумное общение с ним в Вашингтоне вынудило его уйти из заграничной службы в отставку. Нет, ему никогда не было известно, что Берджесс является коммунистом. Да, Берджесс пил, но постыдно себя не вел. Во всяком случае, сказал Филби, он не собирается обливать его грязью. «Есть друзья на хорошую погоду и есть на плохую, и я предпочитаю относить себя к последним».
Маклин — это только легкая тень в его памяти. Да, я всегда придерживался левых убеждений, но «я никогда не был коммунистом», в «последний раз я беседовал с коммунистом, зная, что он коммунист, в 1934 году».
Наблюдая за поведением Филби по черно-белому телевидению тех лет, нельзя не восхищаться его самообладанием. Может быть, самому Филби настолько нравилось свое поведение, что он пошел на небольшой риск и проявил некоторое неуважение к «несчастным журналистам, задающим наивные вопросы». Журналисты поспешили к выходу, чтобы к сроку подготовить свои дневные материалы, а Филби предстал перед телевидением. «Господин Филби, — слышался беспристрастный голос журналиста, — не являетесь ли вы «третьим человеком»?» Филби доверчиво улыбнулся и твердо заявил: «Нет, не являюсь».
Через два дня Маркус Липтон сдался:
«В палате общин меня заставили замолчать. Многие депутаты от лейбористской партии считали Филби представителем прогрессивного левого крыла в министерстве иностранных дел, поскольку он, несомненно, не относился к «старой гвардии». Инстинктивно они выступали в защиту Филби. Шеф МИ-5 сэр Роджер Холлис обратился с просьбой о встрече. Мы беседовали в центральном вестибюле палаты общин на виду у всех. Естественно, Холлис хотел узнать, какие у меня есть доказательства, но я не мог ничего ему дать».
Таким образом Филби был реабилитирован. ЦРУ и ФБР пришли в Вашингтоне в ужас. Все коварные планы Гувера пошли насмарку. Официально ФБР было вынуждено также снять с Филби все подозрения. 29 декабря 1955 года ФБР закрыло заведенное на него дело «Фигурант — Дональд Стюарт Маклин и другие». Во время недавно проведенного анализа всех материалов на Гарольда А. Р. Филби, были сделаны и сфотографированы необходимые выписки. Филби подозревается в том, что он сообщил Маклину о ведущемся в отношении его расследовании. Анализ материалов не дает каких-либо оснований для проведения в отношении Филби самостоятельного расследования».
Филби была неизвестна роль Гувера в его деле. Он приписывал свою реабилитацию лорду Бивербруку:
«Никто из правительства и особенно из службы безопасности не хотел делать публичное заявление в 1955 году. Доказательства были неубедительными: официально нельзя было ни выдвинуть против меня обвинение, ни полностью оправдать. Им пришлось тем не менее открыто высказаться из-за шума, поднятого плохо информированной широкой прессой, а также из-за нелепой ошибки Маркуса Липтона. Особую ответственность за это полное фиаско несет пресса Бивербрука. Именно она из-за глупой враждебности Бивербрука к Идену и министерству иностранных дел начала и продолжала всю эту историю, несмотря на допущенные грубые просчеты».
В Москве я подробно рассказал Филби, что полученные на основе Закона о свободе информации документы свидетельствуют о том, что именно ФБР пыталось заставить британские власти сделать публичное заявление по его делу. «Своим оправданием вы обязаны Эдгару Гуверу», — заявил я. Филби потянул виски, запив их минеральной водой. Затем он долго и удовлетворенно хохотал.
Поскольку Филби официально оправдали, его друзья из СИС не видели причин, почему бы не попытаться вновь устроить его на работу. Конечно, об официальном трудоустройстве не могло быть и речи: СИС дала Макмиллану обещание уволить Филби, в платежных ведомостях он не мог появиться в качестве действующего сотрудника разведки. Но многие руководящие работники СИС могли использовать нужных разведке специалистов в качестве представителей (агентов) СИС. Почему бы Филби не быть одним из таких представителей, когда появятся вакансии, соответствующие его талантам. Друзья Филби начали подыскивать для него место.
Тем временем Филби нужно было отдохнуть, и его друг по пребыванию в Стамбуле предложил свою помощь. Приглашение поступило от В. Е. Д. Аллена, бывшего советника по вопросам прессы британского посольства в Анкаре. В 1957 году семейная фирма Алленов должна была отмечать свое столетие, поэтому Аллен попросил Филби приехать в Каллах, графство Уотерфорд, чтобы помочь ему написать историю фирмы. Филби компетентно, но без особой выдумки выполнил эту работу и, вернувшись в июле 1951 года в Лондон, нашел для себя хорошую новость: его друзья из СИС нашли для него работу.