Страница 47 из 84
Турецкие власти отметили, что Филби много времени проводит со студентами из балканских стран, часто посещает приграничные с Советским Союзом районы, особенно в окрестностях озера Ван. Поскольку Филби установил хорошие отношения с начальником стамбульского отделения управления безопасности, имевшего кличку «тетушка Джейн», которому «рассказывал» о своей деятельности, его почти не беспокоили.
Проблема состояла в том, что качество разведывательной информации было слишком низким. Турецкие власти придерживались принципа, что только они могут опрашивать беженцев из коммунистических стран и вести допросы задержанных контрабандистов, деятельность которых на советско-турецкой границе они до поры до времени терпели. Полученную таким образом информацию они передавали сотрудникам западных разведок. Но, по словам Филби, турки не умели ставить нужных вопросов и всегда с доверием относились к полученным в ходе допросов ответам.
Другим источником информации были эмигрантские группы. Но они быстро поняли, что шпионаж может быть доходным делом, поэтому оказывалось, что почти каждый болгарский или румынский эмигрант до отъезда из своей страны «создал там шпионскую сеть», которую за деньги готов предоставить в распоряжение Филби. «Масса времени уходила на то, чтобы разобраться в таких «доброжелателях». Это было необходимо и для того, чтобы решить вопрос о сумме денег, которую им можно было выплатить, — писал Филби. — Мы редко преуспевали в этом деле, и я уверен, что, несмотря на принимаемые меры предосторожности, многие эмигранты просто дурачили нас».
Когда работы с беженцами из соцстран было мало, Филби подобно большинству сотрудников СИС пытался вербовать агентов из числа британских эмигрантов. По мнению офицеров британской разведки, у находившихся за границей английских бизнесменов были качества, которые делали их более отзывчивыми на предложение о сотрудничестве по сравнению с другими категориями иностранцев. Как-то сэр Дик Уайт, бывший генеральный директор СИС, рассказал своему французскому коллеге о том, что СИС «завалена предложениями от британских бизнесменов за рубежом, желающих немного заняться шпионским делом». Удивленный француз заметил, что, «когда наш бизнесмен находится за границей, к подобным делам он не хочет даже прикасаться».
Однако Филби вскоре обнаружил, что британские бизнесмены, располагавшие возможностями снабжать его полезной информацией, не проявляли к этому никакого интереса. «Они рисковали бы слишком многим: у них были обязанности перед самим собой, своими семьями, даже перед своими держателями акций. Обычно они, как правило, соглашались передавать все, «что попадется под руку», и это обычно были никому не нужные сплетни. У них не хватало патриотизма, чтобы брать на себя риск и систематически заниматься сбором разведывательной информации. Я не мог предложить им того, что по побуждающей силе превосходило бы выгоды, которые они получали, например, от нефтяных компаний или промышленных фирм. Мой интерес ограничивался просьбами штаб-квартиры СИС получать информацию в отношении турецких портов, фактически построенных британскими концернами».
И это негодовал человек, работавший на русскую разведку! Филби возмущен тем, что не смог убедить британских бизнесменов помогать СИС, которую он фактически медленно разрушал. Разве Филби, как профессионального разведчика, не раздражало поведение своих соотечественников-бизнесменов, проявлявших так мало патриотизма и так много коммерческой осторожности. В беседах с Филби в Москве я убедился в том, что это именно так и было. Он уважал твердо высказываемую убежденность, даже если это не совпадало с его взгляда-ми. Конечно, следует иметь в виду его желание добиться успеха на разведывательном поприще, поскольку это способствовало бы его продвижению по службе. Как указывает Хью Тревер-Роупер: «Филби знал, что к повышению ведет лишь результативная и честная работа».
Поэтому во время пребывания в Турции Филби отдавал всего себя работе на СИС, с тем чтобы укрепить свое положение. Он выступал перед Лондоном с предложением осуществить фотографирование советской пограничной зоны, провести операцию «Спайглас». Вооруженный фотокамерой, «длинной, как трамвай», в сопровождении сотрудника турецкой службы безопасности он начал работу с восточной зоны, где сходятся границы Советского Союза, Ирана и Турции. Двигаясь на запад, через каждые 2–3 мили Филби делал панорамные снимки советской территории. Выполнив половину работы, он перенес оставшуюся часть на следующее лето.
Другой операцией Филби было внедрение западных агентов в Грузию. Он пришел к выводу, что таких людей бесполезно искать среди турок. Ему нужны более смышленые и подготовленные люди. Такая задача была поставлена перед общиной эмигрантов из Грузии. Во Франции было найдено два подходящих кандидата, которых после прохождения подготовки в Лондоне переправили к Филби в Стамбул. Трудно сказать, понимали ли они угрожающую им опасность или же их цинично эксплуатировали. Что касается СИС, то перед ними были поставлены следующие разведывательные задачи: подбирать конспиративные квартиры, получать удостоверяющие личность документы, устанавливать линии связи. Возможно, у них были еще какие-то задания от грузинской общины в Париже и от турецкой разведки.
Операция окончилась полным провалом. Два добровольца на роль шпионов родились в Париже и о Советском Союзе ничего не знали. По настоянию турецкой стороны их перебросили через границу как раз напротив городка, в котором располагалась воинская часть. Один был убит через несколько минут после перехода границы. Другого видели, как он бежал к лесу. Поскольку он на связь не вышел, можно считать, что его поймали. Очевидно, Филби данных о них русским не сообщал. Он замахнулся на высокие рубежи и вряд ли стал бы рисковать из-за двух таких безобидных шпионов.
Далеко не все ясно в отношении турецкого периода жизни Филби. Поддерживал ли он отношения с резидентом советской разведки, действовавшим с позиции советского консульства в Стамбуле. Для русских Турция была не менее важна, чем для Запада, и они активно там работали. Ничего нет необычного в том, что сотрудники соперничающих разведок старались «вычислить» друг друга, узнать друг друга, одержать верх и в целом войти в тот едва освещенный моральный лабиринт двойной игры в надежде получить кусок пожирнее, оставить противника в дураках, попытаться убедить его, что свое будущее ему целесообразнее связать не со своей, а с его разведкой.
В 1967 году рассказывали, что, подобно многим сотрудникам резидентур СИС, Филби было дано разрешение выступить в роли «полного двойника». Он не должен упускать возможности убедить русских в том, что готов предать свою службу и работать на них. Таковой была вера руководства СИС в своего восходящего офицера, что оно было готово разрешить ему передавать русским подлинные материалы в надежде одержать над ними верх. У нас нет доказательств, что Филби воспользовался этим доверием, а в Москве он отказался обсуждать этот вопрос по оперативным соображениям. Однако, когда позднее дела Филби стали плохи, когда у МИ-5 появились доказательства, что он является предателем, многие коллеги Филби яростно защищали его и такому поведению можно дать лишь одно объяснение. Для постороннего человека поведение сотрудника разведки, выступающего в роли двойника, ассоциируется с предательством. Только коллеги знают правду. Очевидно, Филби участвовал в проведении «двойных операций», и, когда на него стала нападать британская контрразведка МИ-5, его коллеги посчитали необходимым выступить в его защиту. И Турция была наиболее подходящим местом для проведения операций указанного характера.
Летом 1948 года Берджесс приехал в Стамбул, чтобы провести праздники в семье Филби. Он работал в министерстве труда и сейчас надеялся добиться перевода на работу в МИД. У него было хорошее праздничное настроение и с кем еще лучше разделить его, как не со своим старым другом Кимом Филби. Филби был рад приезду Берджесса. Они совершали длительные прогулки, много ездили в официальной машине Филби, обедали в клубе «Мода яхт клаб», где поражали его членов количеством выпитого вина.