Страница 14 из 15
- Полагаю, все кажется вам несколько прозаичным, - сказал он. - Я имею в виду, после чудес Конца Времени.
- Вряд ли, - пробормотала она. - Я нахожу все здесь скорее обескураживающим. В Бромли моя жизнь казалась такой устроенной всего месяцев назад. Напряжение...
- Вы выглядите усталой, дорогая Амелия, - сказал Джерек позади них. Его беспокоили знаки внимания, оказываемые капитаном Вестейблом.
Она проигнорировала его.
- Все эти передвижения во времени не могут быть полезными для здоровья, - сказала она. - Я восхищаюсь теми, кто выглядит таким спокойным, как вы, например, капитан.
- Знаете, человек привыкает к этому, - он погладил ее ладонь. - Но вы переносите все тяготы просто чудесно, миссис Ундервуд, хотя это ваше первое путешествие в Палеозой.
Она была польщена.
- У меня есть утешение, - сказала она. - Мои молитвы и тому подобное. И мой Уэлдрейк. Вы знакомы с поэмами Уэлдрейка, капитан Вестейбл?
- Когда я был юношей, и их только и читал. Он может быть очень подходящим, я понимаю вас.
Она подняла голову и, когда они пошли по этому черному упругому коридору, начала читать медленно, плавным голосом:
Однажды я посмотрел на мира величие,
И узнал чистую красоту, свободную от Времени.
Узнал ничем не скованную Радость, ничем не сдержанную Надежду.
А затем, о, трус, я бежал!
Капитан Вестейбл про себя повторял эти слова за ней.
- Совершенно точно! - воскликнул он и добавил:
Различим за нотой органа,
Его стон, плач мехов.
То, что солнце делает великолепным,
Без Солнца просто красиво!
Слушая их, Джерек Корнелиан ощущал особенное и необычное чувство. У него возникло желание разделить их, прервать, схватить ее и унести прочь от этого красивого офицера, этого ее современника, который знал намного лучше Джерека, как доставить ей удовольствие, утешить ее. Джерек был в смятении.
Он услышал голос миссис Персон:
- Надеюсь, теперь вы чувствуете себя лучше, когда все устроилось?
Он ответил неуверенно:
- Нет, я думаю, что я "несчастен".
7. НА ПУТИ К КОНЦУ ВРЕМЕНИ
- Капсула не имеет своего источника энергии, - объясняла Уна Персон.
Утренний свет проникал через отверстие в стене над ними, когда все четверо стояли перед прямоугольным предметом, достаточно большим для двух человек и напоминающим, как отметила перед этим миссис Ундервуд, паланкин.
- Мы будем управлять ею отсюда. Она в самом деле, безопаснее чем любой другой вид машины времени, так как мы можем наблюдать за Мегапотоком и избегать больших разрывов. Мы удержим вас на курсе, не бойтесь.
- И обязательно напомните лорду Джеггету, что мы будем рады его совету, - добавил капитан Вестейбл. Это было большим удовольствием, мадам, - он отдал салют.
- Для меня тоже было удовольствием встретить джентльмена, - ответила она. - Благодарю вас, сэр, за вашу доброту.
- Не пора ли отправляться? - оживленность Джерека была напускной.
Уна Персон казалось, радовалась чему-то своему. Она взяла за руку Освальда Вестейбла и прошептала ему в ухо. Он покраснел.
Джерек забрался в ящик со своей стороны.
- Если есть что-нибудь, что я могу послать вам с Конца Времени, дайте мне знать, - окликнул он. - Мы должны поддерживать контакт.
- В самом деле, - сказала она, - в конце концов, все, что мы, путешественники во времени, имеем, это друг друга... Расспроси Джеггета о Гильдии.
- Я думаю, мистер Корнелиан удовлетворен своими путешествиями во Времени, миссис Персон, - улыбнулась Амелия Ундервуд, и ее отношение к Джереку было каким-то собственническим, что еще больше сбивало с толку Джерека.
- Иногда, раз мы начали заниматься этим, нам не позволено остановиться, - сказала уна Персон, - Надеюсь, вам повезет устроиться на одном месте, если вы хотите этого.
Им пришлось повышать голос, так как громкий гул наполнил воздух.
- Мы лучше отойдем, - сказал капитан Вестейбл. - Иногда бывает шоковая волна из-за вакуума, знаете ли, - он повел миссис Персон к большой хижине. - Капсула сама найдет нужный уровень, не бойтесь на этот счет. Вы не утонете, не сгорите и не задохнетесь.
Джерек смотрел как они удаляются. Гул становился все громче и громче. Его спина прижималась к спине миссис Ундервуд. Он повернулся, чтобы спросить удобно ли ей, но прежде чем спросить, наступила полная тишина. Голова вдруг стала легкой. Он посмотрел на миссис Персон и капитана Вестейбла, но они куда-то исчезли, и смутный мерцающий призрак черной стены можно было заметить еле-еле. Наконец он тоже исчез, и его заменила листва. Что-то огромное, тяжелое и живое двигалось к ним, проплыло сквозь них и исчезло. Жара и холод стали невыносимыми и слились в одно ощущение. Сотни цветов возникали и исчезали, но они были бледными и размытыми. В воздухе, которым он дышал, чувствовалась сырость, легкие уколы боли пробежали по всему телу, и прошли прежде, чем его мозг сигнализировал о их присутствии. Гулкие звуки медленные, глубокие, возникали в его ушах. Он раскачивался вверх и вниз, он качался в бок, как если бы капсула была подвешена на проволоке подобно маятнику. Он чувствовал ее теплое тело, прижатое к его плечам, но не мог услышать ее голос и не мог повернуться, чтобы увидеть ее, так как движение требовало вечности, чтобы обдумать и совершить его будто он весил тонны, будто его масса была распростерта на мили пространства и годы времени. Капсула наклонилась вперед, но он не упал с кресла, что-то вдавливало его в него, держало его. Серые волны омывали его, красные лучи перекатывались от пальцев ног до головы. Кресло начало вращаться. Он услышал свое имя или что-то вроде этого, произнесенное высоким насмешливым голосом. Слова зазвучали над ним, все слова его жизни. Он вздохнул и будто Ниагара проглотила его. Он вздохнул и раздался гром Везувия.
Чешуя скользила по его щеке, и мех наполнил его ноздри, и плоть трепетала близко от его губ, и трепетали нежные крылья, и дули великие ветры. Он был пропитан соленым дождем (он стал Историей Человека, он стал тысячью теплокровных зверей, он познал невыносимое спокойствие). Он стал чистой болью и был Вселенной полной большими танцующими звездами. Его тело начало петь в отдалении: