Страница 77 из 105
Женщинам по-прежнему некогда было сидеть на берегу: нужно было постирать и починить одежду, приготовить пищу, написать письма, и находились еще десятки других мелких занятий, которые делали жизнь мужчин уютнее. Но Бет находила время, чтобы посмотреть на диких гусей, пролетающих в вышине, или полюбоваться пестрым ковром цветов, появившихся, как только сошел снег.
После долгой зимы, проведенной в белом, лишенном красок мире, цвета казались особенно яркими: красные горы, темно-зеленые ели, ядовито-зеленые мхи и лишайники, усыпанные розовыми, голубыми и желтыми альпийскими цветами, которые покрывали землю вдали от грязного палаточного городка. Воробьи и малиновки возвращались, и за птичьим щебетом почти не было слышно пил и молотков.
Иногда Бет брала с собой скрипку и уходила прочь от шумного лагеря. Она играла для себя, наслаждаясь одиночеством. Однажды она встретила двух медвежат, резвившихся на солнечной лужайке за большим камнем, и спряталась на безопасном расстоянии, чтобы понаблюдать за ними. К малышам скоро присоединилась мать, которая ласково шлепала их большими лапами. Это зрелище напомнило Бет о Молли, и ей на глаза навернулись слезы.
Когда Бет была одна, она часто ловила себя на мысли, что у нее больше нет никаких планов и даже заветных желаний, связанных с будущим. У остальных жителей городка были мечты о золоте. По вечерам, собираясь вокруг костров, они обсуждали, как будут его тратить, куда поедут. Но Бет могла жить только сегодняшним рем. Она многого хотела: настоящий дом, горячую ванну, мягкую кровать, свежих фруктов, возможность надеть красивое платье и не бояться, что через пять минут оно испачкается в грязи, Ей хотелось заняться любовью с Тео, ведь у них не появлялось такой возможности с тех пор, как они покинули Дайа. Здесь было слишком холодно и грязно, к тому же Джек и Сэм всегда были рядом. Еще Бет мечтала снова увидеть Молли и Англию. Но все это можно было осуществить еще не скоро, и она не могла назвать эти мечты планами.
Она не понимала, куда делись мечты, которые были у нее раньше: о доме с прекрасным садом, о собственной свадьбе или об отдыхе на берегу моря. Теперь Бет вспоминала об этом лишь изредка. Неужели из-за того, что она уже видела такое, о чем раньше не могла и мечтать? Или она утратила иллюзии?
Тео часто рассказывал о своих мечтах, в которых они вместе жили в хорошей квартире в Нью-Йорке или в огромном особняке в Англии. Бет хотела бы поверить, что его планы когда-нибудь осуществятся, но ей это не удавалось. Тео выиграл деньги, покрывшие его проигрыш возле озера Линдеман, но затем снова все проиграл. Такой была вся его жизнь: никакой уверенности, никаких гарантий, постоянная погоня за крупным кушем.
Бет прекрасно видела все его недостатки и знала, что он никогда не сможет измениться. Иногда она даже жалела о том, что в свое время не прислушалась к словам Иры об игроках и отдала свое сердце Тео. Но когда дела шли хорошо, у них устанавливались чудесные отношения. Тео был забавным, остроумным и очень ее любил. В такие моменты Бет прощала ему все: постоянные исчезновения, ложь, лень и заносчивость.
Она верила в будущее и в собственные силы. Бет знала, что всегда сможет заработать себе на жизнь в любом месте игрой на скрипке. Этот факт нравился девушке не меньше, чем ей нравился Тео. Может быть, она не нуждалась в мечтах, потому что они уже сбылись?
Первый треск они услышали 29 мая вскоре после полуночи. Бет приняла его за выстрел и взволнованно вскочила. Но за первым звуком последовал второй, и она поняла, что лед тронулся.
В это время года ночи никогда не были по-настоящему темными. В полночь небо становилось розовато-фиолетовым, словно сразу после заката, но темнота так и не наступала. Бет надела сапоги и, позвав остальных, побежала к берегу.
Когда парни к ней присоединились, на берегу уже собрались сотни людей. Лед трещал и грохотал, из разломов била темно-зеленая вода, смывая строительный мусор, стружки, гвозди и пятна смолы, которой пропитывали лодки. Кто-то радостно закричал, и остальные тут же поддержали его, взявшись за руки и кружась, словно дети на игровой площадке.
Последний день, проведенный на озере Беннет, стал для всех очень радостным, потому что следующим утром они могли отплыть. Бет достала алое атласное платье, решив надеть его вечером. От длительного хранения на нем кое-где появилась плесень, но девушка счистила ее и развесила платье для просушки, радуясь возможности хотя бы на один вечер снова почувствовать себя настоящей женщиной. Бет также вымыла голову и высушила волосы на солнце.
Остальные тоже чистили перышки. К палатке, которая служила баней, выстроилась длинная очередь. Бет услышала от кого-то, что приходится использовать одну и ту же воду по двенадцать раз и ополаскиваться холодной водой.
Некоторые из мужчин, в том числе и Джек, помогали тем, кто еще не успел закончить плоты. Даже собаки заразились всеобщим весельем и носились по лагерю с громким лаем.
В восемь часов вечера Бет играла на скрипке в переполненном посетителями «Золотом гусе» — большом шатре, служившем игорным салоном. Здесь собрались даже люди, которых тут никогда раньше не видели, а затем начались танцы.
Намного позже, когда Бет, у которой в ушах все еще звучали аплодисменты, вместе с Тео, в чьей шляпе лежало больше тридцати пяти долларов, отправилась обратно к палатке, она услышала, как какой-то молодой человек напевает «Милую Молли». До этого момента Бет совсем не вспоминала, что мама пела им с Сэмом эту песню, когда они были еще маленькими. Было удивительно услышать ее снова так далеко от дома перед завершающим этапом их пути.
Сэм и Джек остались в салуне, и Бет с Тео впервые за несколько месяцев занялись любовью. Позже Бет лежала, уткнувшись ему в плечо, слушала доносившийся отовсюду праздничный шум и чувствовала себя самой счастливой женщиной в мире.
Полуночное веселье не помешало всем встать рано утром и броситься к озеру, чтобы проверить, сошел ли лед.
На поверхности воды кое-где еще плавали большие льдины, но в целом озеро было достаточно чистым, чтобы отправляться в путь. Все вокруг принялись сворачивать палатки, упаковывать постели и кухонные принадлежности, грузить провизию и инструменты на плоты и лодки.
Бет, улыбаясь своим мыслям, сложила алое атласное платье и подала его вместе со своими лучшими сапожками Тео, чтобы он упаковал все это в большой водонепроницаемый мешок, который теперь откроют только в Доусоне. На девушке снова были резиновые сапоги, старое темно-синее платье, куртка из плотной ткани и широкополая шляпа. Сменную одежду и скрипку упаковали в небольшую водонепроницаемую сумку, чтобы она была под рукой во время путешествия.
Бет наблюдала, как Сэм укладывает свои вещи. Он был без рубашки — Бет не видела его в таком виде с прошлого лета. К ее удивлению, худощавая мальчишеская грудь и спина, которые она помнила с Ливерпуля, теперь бугрились мышцами. Ее собственные руки и ноги тоже стали мускулистыми. Она постоянно тащила сани, носила вещи и ведра с водой и постепенно стала почти такой же сильной, как мужчины.
— Ты рад, Сэм? — спросила Бет.
— Еще бы! — Его красивое лицо озарилось широкой улыбкой. — Осталась еще большая часть пути, но она будет самой легкой, да и погода сейчас такая хорошая.
— Интересно, будем ли мы по-прежнему держаться вместе, когда приедем в Доусон, — задумчиво произнесла Бет. — Ты все еще надеешься открыть с Тео игорный салон?
— Ну конечно, сестренка, — рассмеялся Сэм. — Если ты будешь завлекать посетителей игрой на скрипке, мы просто не сможем прогореть.
— А ты вспоминаешь об Англии? — спросила она. Девушка не думала, что когда-нибудь задаст брату этот вопрос.
Он улыбнулся.
— Если честно, то не часто. Что там осталось такого, к чему стоило бы вернуться? В Англии мы никогда бы не пережили ничего подобного.