Страница 4 из 4
31 июля
Месяц, как доктор поставил мне неутешительный диагноз. И я всё ещё на ногах. Явно мыслю, хотя и проваливаюсь в черноту то и дело. Сначало это пугало, а теперь я привыкла. И сама себя обслуживаю. Никому не мешаю. Никому не в тягость. А могла всё это время валяться в больнице. И отпуск мне продлили по собственному желанию. Звонили с работы.
Паша вчера вертел в руках ключи от моей квартиры. Я очень обеспокоилась, зачем он их взял? Не собирается ли что украсть, когда я буду спать? На всякий случай переложила деньги и украшения в другое тесто. Ключи Паша поклал обратно на трюмо. Но я не помню, когда он их взял. Возможно, он сделал для себя корпию? Думаю, замка мало, надо запирать теперь входную дверь ещё и на швабру. А Пашу больше пускать не буду. Мало ли? Ему уже за 70, не угадаешь, что такому старому может в голову стукнуть.
2 августа
Удивительно! Я почти не гуляю, ничем другим не занимаюсь, только прибираюсь-прибираюсь-прибираюсь. А вещи оказываются не на своём месте. Кто-то проникает в квартиру, когда я сплю, и всё переставляет. Хочет, чтобы я думала, что совсем рехнулась. А ведь речь у меня внятная, ясная — значит, не всё так плохо, Смирнова, как кажется. Форточки тоже буду закрывать с сегодняшнего дня.
3 августа
Звонила Лариса. Хочет, чтобы я приехала в гости. Отговорилась тем, что надо следить за квартирой — творится в ней что-то неладное. Она сказала, что сама заедет-посмотрит. Что бы я делала без своей любимой сестрёнки! Сижу-жду.
6 августа
Несколько дней ждала Ларису. И где же она? Вот так всегда! Когда начинаешь болеть, все тебя предают! Даже самые самые близкие и родные.
8 августа
Наконец дождалась телефонного звонка и какое разочирование! Это была ни Лариса, а какаято Маша Лисицина — очивидно перепутала номер.
9 августа
Прикрасно помню што заперла вчера дверь на замок, цепь и швабру, а сегодня утром она оказалась нараспашку. Кто-то вломился! Наверное Паша. Сначала я испугалась, схватила здоровый нож и спряталась в туалете. Потом осмелела и проверила на месте ли деньги и украшения. Нету! Всётки украл, ****ун проклятый, ну што за ***ня такая, вы только подумайте. Хотела позвонить в милицыю, но гудков не было. Он меня ищо и отрезал от мира! Но я ни такова. Я смело вышла во двор. Сначала была очинь сердитая, но там играли маленькие детишки, миленькие такие. Я начала с ними говорить и серце отаяла. Дедки это ведь такая наша радость. Жаль у меня никогда своих не было. Одна девочка была такая красивая, я её погладила па головке и тут провалилась в черноту сильнея чем всегда.
Пришла в себя а меня кто-то привязал к кровати. И кажется кровать совсем не моя. Что случилось???
18 августа
Целую неделю лежала в больнице привязанная к кровати. Уколов сделали, наверное, тыщу. А квартира всё это время оставалась раскрытой нараспашку! Потом меня выпустили по собственному желанию. Не имеют права держать силой, если человек против. После больницы обнаружила на всём теле синяки. Я подозреваю, что меня там накачали чем-то и изнасиловали! Но доказать вряд ли что удастся. Они теперь меня специально психом заделали.
В больницу, кстати, Паша приходил. И не один раз. Вот как ему после всего этого не стыдно! Обворовал бедную больную женщину, а теперь делает вид, что сочувствует. Лицемер проклятый! Я таких ненавижу.
21 августа
Хотела проверить свой рассудок на предмет того, как пишу предложения, связно или нет. Открыла дневник. А последняя запись, оказывается, за 18 июля. Кто-то выдернул целый месяц из тетради. И потом аккуратно вставил чистые листы, чтобы я ничего не заметила. Это, наверное, Паша. Что он ещё против меня задумал?
24 августа
Паша продолжает воровать у меня каждый день, но я больше не сержусь на него. Я его простила. И врачей в больнице простила. И того, кто меня изнасиловал. И сестру Ларису за то, что предала. Не хочу больше ни на кого злиться, я их всех люблю. Нельзя ненавидеть людей. Плохо, что я раньше это делала.
27 августа
Весь день вокруг меня полная чернота. И внутри тоже. Я совсем ничего не вижу. Только комары жужжат громко, как самолёты. Я сижу и мне больно. Но не за себя. Меня уже как бы и нет. Мне больно за них. Я только и повторяю: «Господи, помилуй их всех. Я не помню имён, но Ты-то их знаешь. Пожалуйста, помоги им, Господи». Охо-хо, держись, как там тебя?
31 августа
Не помню, сколько сидела в черноте. Кажется, целую вечность. Но сегодня светло. И день с утра был хороший (зато потом как понеслось!). Сначала позвонила Лариса. Она, оказывается, потеряла мой телефон, а теперь нашла. А я плохо о ней думала! Это ужас! Я ведь всегда знала, что она самая-самая лучшая и добрая сестрёнка на свете.
А потом я включила компьютер и зашла в сеть. Катя сидела в углу у камина. Кажется, она на меня по-прежнему обижается. А Олег и Андрей сказали, что я ослабела и поэтому вставать не надо, они сейчас приготовят обед… И ушли на кухню. Мы с Катей помолчали, потом я говорю:
— Кать, ну не сердись, прости меня, Бога ради.
А она в ответ:
— Да ну что ты, — и мне стало радостно на душе. Но только совсем ненадолго. Я просто нутром почувствовала: что-то не так. Выскочила на кухню. А там пожар. Это фумигатор загорелся! И Олег, и Андрей лежат, недвижимы, словно трупы — когда только успели угореть? Уму непостижимо! Я кричу: «Катя, беги! Спасайся!» — схватила Олега и потащила на себе вниз, а он тяжёлый, здоровенный мужик такой. Надо было сначала Андрея, он задохлик, я бы с ним быстрей управилась. Еле-еле дотащила. А внизу уже пожарные. И Катя стоит. Глянула наверх. Наш шестой этаж пылает. Из окон дым, пламя! Я — обратно, за Андреем, а меня не пускают. Но я же не могу бросить в беде человека! Вырвалась из рук пожарного и побежала наверх. Еле-еле нашла Андрея, потащила вниз, а дальше опять чернота-чернота-чернота…
Прихожу в себя, я опять в больнице. Вся обгорела, и тело болит адски. Ни одной целой клеточки не осталось. Видно, всё-таки от судьбы не уйдёшь. Хотелось мне дома помереть, да теперь как уж Бог даст. Всё равно хорошо, что пожила эти два месяца на воле. Всё-таки я не потеряла рассудок, и жизнь моя была полноценной! А главное, я спасла жизнь своим друзьям.
Я привычно сползаю в черноту под жужжание комариного роя. Тьма обволакивает меня со всех сторон и заполняет изнутри. «Я умираю», — мелькает у меня в сознании перед тем, как я растворяюсь во мраке. Но нет, когда я открываю глаза, оказывается, что я ещё жива. Наверное, прошло много времени, так как тело больше не болит, и голова совершенно ясная.
— В какой палате лежит Марина Коновалова? — слышится из коридора знакомый женский голос. Боже мой, да ведь это моя любимая сестрёнка!
— Здесь, здесь Коновалова! — кричу я и плачу от радости. Я так давно не видела её и безумно соскучилась.
Дверь открывается, и на пороге я вижу Ларису.
— Здравствуй, Марина, — говорит она. — Пойдём домой. Доктор сказал, ты поправилась.