Страница 3 из 8
— И как мы с ними справимся? — спросил Кукушкин няньку.
— Об этом вам скажут, когда прибудете на место, — ответил Гришин. — Есть у врага уязвимое место, но важно, чтобы он как можно позже узнал о том, что нам это известно. Главное, чтобы противник не успел подготовиться.
— Разве дикари не тупые и неразвитые? — наивно поинтересовался Кукушкин. — Я думал, они не умеют планировать свои действия.
— Да, они такие, — подтвердил Гришин, а после этого произнёс то, что ошеломило бойцов. — Аборигены сами по себе опасности не представляют. Они настолько непуганы и беззлобны, что неспособны самостоятельно сопротивляться. Но у них есть Лидер. И вот Он опасен. На Земле его называют Белый Бог. И вот Он — наш главный враг. Победим Его — Рай будет принадлежать русским. И уже никто никогда не сможет указывать людям, как им жить. Освободившись от влияния Белого Бога, мы станем истинно свободными гражданами вселенной. В этом главная цель Великого Похода. Ну, и разумеется, стратегические цели. Не мы одни хотим в Рай. Поэтому мы должны оказаться там первыми. Завоевав землю обетованную, мы оставим Америку в 21 веке, а сами перешагнём в новую эру, которую они никогда не достигнут. Даже Сирия, с которой мы милостиво поделимся объедками с нашего стола, сможет диктовать ей условия. А мы — мы станем господами нового мира…
А если кто сомневается в этической стороне нападения на чужой мир, то пусть не берёт себе это в голову. Ибо Рай — нам не чужой, все мы, без исключения — выходцы из него. Наши предки не на деревьях жили. Это лжеучение возникло благодаря проискам американских и европейских политиков, заинтересованных в том, чтобы простой народ забыл, откуда он воистину родом. Впрочем, хотят верить, что от обезьян произошли — вольному воля. Каждый сам лучше знает своих предков.
В действительности, человечество было сотворено Белым Богом и проживало изначально в Раю, который и тогда мог стать мечтой любого мира, если бы другие миры в то время существовали. Но ни нашей Земли, ни гипотетически появившегося вслед за ней ада тогда ещё не было и в помине. И они вовсе бы не возникли, если бы Белый Бог не страдал параноидальными детскими комплексами — Он хотел быть уверенным, что человек ему предан весь без остатка. И чтобы контролировать своё любимое творение, посадил в Раю дерево — индикатор лжи, плоды которого запретил людям трогать. Предки наши хоть и не были обезьянами, но они весьма и весьма смахивали на нынешних райцев — нелюбознательные, неразвитые, послушные дикари со сверхспособностями. Им и в голову не взбрело проявить любопытство и попробовать запрещённый плод. Пока однажды не родился единственный умный в их среде — наш общий далёкий предок, чьё имя потом ошибочно стали приписывать хозяину ада — Люцифер. Правда, во времена матриархата считали, что первым сорвал с запретного дерева плод не Люцифер, а его жена. Но это не столь уж важно, ибо вкусили его они оба. И когда Белый Бог узнал, что Его ослушались, то Он проклял Люцифера и его жену и выгнал их из Рая во вновь созданный мир, который не имел никаких точек соприкосновения с их исторической родиной. В гневе Своём Он не хотел и лазейки оставлять для возвращения изгнанников, но другие райцы, среди которых были самые первые люди: Адам и Ева — умоляли Создателя дать шанс потомкам Люцифера вернуться в родные обители. И тогда Белый Бог смилостивился и сотворил точку перехода. Известно множество случаев, когда обитатели обоих миров перебирались через границу. Это и так понятно — кто-то же контрабандой перетаскивает райский гумус. Но вот такой массированный переход — он предстоит впервые. Его совершим мы…
Контрактников обучали по плотному графику, не выпуская за пределы воинской части. Увольнений не давали. Но Машу с Лёшкой Кукушкин один раз перед началом Великого Похода сумел повидать. Жена привезла сынка в Ярославль, и слёзы её (а возможно, и недорогой презент) умилостивили Гришина, и нянька позволил им встретиться.
Кукушкин боялся, что за прошедший год, проведённый без отца, сын отдалится от него, станет чураться. Но нет, Лёшка его помнил, скучал, бросился на шею. Военную тайну, похоже, знали даже в детском саду, малец стал расспрашивать его про Рай. Но, разумеется, Кукушкин ни словом не обмолвился о Великом Походе. Только повторил то, о чём и так постоянно бубнили по ящику: в Раю скучно, дикари тупые, нет ни компьютеров, ни телевизоров — только гумус, двухметровый слой плодородной земли, помнишь арбузное лето? И они с наслаждением вспоминали вкус прекрасных плодов. Как им арбузы не надоели тогда? Ведь ни разу Кукушкин не захотел в то лето бифштекс или свой любимый борщ, а Лёшка не просил ни конфет, ни мороженого…
Свидание было коротким, но памятным. Маша плакала, целовала Кукушкина, болтала без умолку, рассказывала, что ипотека временно заморожена, ругала соседа, поставившего забор на десять сантиметров вглубь их территории, оставила мужу стопку последних семейных фотографий, и Кукушкин никогда с той поры с ними не расставался, носил на груди.
В конце октября, за пару недель до выступления, на территории воинской части стало твориться неладное. Стволы новёхонького стрелкового оружия покрылись изнутри ржавчиной. Коррозия начала стремительно разъедать и движущиеся части танков Т-90, к экипажу одного из которых был причислен Кукушкин. Постоянная чистка и смазка оружия, казалось, ничуть не помогали исправить ситуацию. Но это было далеко не всё. Трижды на базе почти на сутки выключались одновременно электричество, вода и тепло, а причину неполадок установить так и не сумели. Вдобавок к этим бедам учебные мины на полигоне оказались боевыми, и несколько солдат подорвались и попали в госпиталь, так и не отправившись в Великий Поход. Уже мелочью казалось то, что в солдатской пище то и дело вылавливали опарышей, а поставщики клялись, что мясо было наисвежайшим, прямо с бойни. В казармах по ночам слышались неясные голоса, мелькали неуловимые тени. Обстановка становилась нервозной и пугающей, шли постоянные разговоры о многочисленных диверсантах, а за три дня до выступления с неба обрушился нескончаемый проливной дождь и пути-дороги развезло. Гришин качал головой и ничего не говорил по этому поводу. Но все понимали — предзнаменования дурные. Белый Бог знает наши планы и так легко не сдастся.
Непогода продолжалась и в момент выхода Т-90 с территории части. Но, в отличие от того, что происходило в военчасти, Кукушкина она не пугала — в танке его не могли достать ни пронизывающий до костей ледяной ветер, ни безжалостно секущий град.
Взвод состоял из трёх машин. Каждому отделению было приказано идти одним маршрутом. Двигаться предстояло по ночам, под прикрытием темноты, и ни в коем случае не по шоссе — только по просёлочным дорогам, обходя стороной населённые пункты. Днём велено было машины тщательно маскировать — безопасность и бдительность превыше всего! Никто не должен вас видеть. У противника на нашей территории преимущество — Он сам её создал и хорошо знает местность. Есть подозрение, Он давно в курсе того, что готовился Великий Поход — на Земле, увы, хватает ренегатов, готовых служить тайными агентами врагу. Шпионская сеть раскидана повсюду.
— Ну что, мальчики, с Богом, — благословил танкистов Гришин, и бойцы невольно вздрогнули. При нынешних обстоятельствах подобное напутствие прозвучало недобро.
Передвигались повзводно. Москву предстояло обогнуть с севера, добравшись до Твери, где батальон должен был снова объединиться и ждать дальнейших указаний.
Точный маршрут взвода был известен лишь его командиру — старшему сержанту Петрову. Действовали согласно его указаниям. Ехали колонной просёлочными путями по расползшейся вязкой дороге, перед деревнями сползали в раскисшие поля, месили гусеницами грязь. А на следующую ночь дождь прекратился и повалил снег. Крупные белые хлопья сыпались с неба, как перья из вспоротой подушки. Подвывала метель. Ночью и так никакой видимости, а тут и вовсе бойцы словно ослепли.
На вторые сутки посреди снежного поля замыкающий танк встал, и дальше ни в какую. Открывшаяся на базе коррозия, вероятно, продолжала быстро разъедать его. Петров оставил третье отделение разбираться с поломкой, и дальше двинулись в путь две машины. С застрявшими пытались поддерживать связь по радио, но из-за сильных помех не могли понять, насколько серьёзно повреждены механизмы и когда товарищи их нагонят.