Страница 30 из 91
— Это просто… Боже, я так всем переполнена, — и я рассказываю ей всё, все самые грязные подробности, несмотря на моё смущение в первые десять минут нашего взаимодействия. Во всё время моего повествования, пока она переваривает полученную информацию, её лицо остается бесстрастным.
Когда я заканчиваю, несколько минут она просто молчит, глядя на меня с безусловной любовью на лице.
— Ну, — произносит она, поднимаясь, чтобы налить ещё вина, и возвращается с бокалом и для меня, — есть много чего, чтобы сказать и обсудить, но — в первую очередь, — она хватает меня за коленку, её будоражит от волнения, — святое дерьмо, Райли! Колтон? Донован? За кулисами в театре! Круто! — Она вскидывает руки над головой, и я мысленно съёживаюсь, надеясь, что вино останется в бокале. — Я горжусь тем, что ты, наконец, стала немного сумасшедшей. Как у тебя получилось?
Я ощущаю, как по лицу ползёт густой малиновый румянец, поэтому опускаю голову и начинаю крутить злополучное кольцо:
— Знаю, — бормочу я, — я пока сама не понимаю.
— Что? — вопит она. — О чём ты, чёрт возьми, говоришь? — и энергично пихает меня в колено, — Я имела в виду восхищение тобой, а не удивление, что он обратил на тебя внимание. Прекрати уже самоуничижаться, Рай, — она щёлкает пальцами перед моим лицом, заставляя меня смотреть на неё. — Он чертовски великолепен! Абсолютно мятежный, горячий плохой парень…
Как будто мне нужно об этом напоминать.
Хэдди пристально оглядывает меня, и я вижу, как на поверхность выходит легкомысленная часть её натуры:
— Вживую он так же хорош, как выглядит на экране?
Я пытаюсь подобрать подходящий эпитет, но, в результате, говорю первое, что приходит в голову:
— От него захватывает дух, — произношу я с благоговением. — Он сексуальный и властный, и раздражающий, и его глаза просто… и его губы… чёрт! — Я погружаюсь в воспоминания, в моих мыслях плывут обрывки образов и чувств. А когда возвращаюсь в реальность, вижу, как Хэдди пристально смотрит на меня с тенью улыбки на губах.
— Он тебе действительно нравится, так? — спокойно говорит она, понимая то, что я чувствую, но отказываюсь признавать.
От этой мысли мои глаза наполняются слезами, хоть я и пытаюсь изобразить на лице улыбку:
— Не имеет значения, нравится он мне или нет; он ясно дал понять, что я нужна ему только для одного, — я пожимаю плечами, делая большой глоток вина. — Кроме того, я не могу этого сделать из-за М…
— Эй! Эй! Эй! — восклицает она, размахивая руками, чтобы остановить меня. — Я собираюсь воспользоваться этим разговором и разбить это убеждение на пару частей — разложить по полочкам для тебя и твоей задницы, если будешь продолжать в том же духе — потому что и то, и другое в этом нуждаются, — она стремительно пересаживается ближе ко мне. — Райли, милая, — её голос звучит серьёзно, — кого волнует, что там будет дальше, если речь идёт о Колтоне Доноване? Если он хочет тебя только ради твоего тела и для из ряда вон выходящего секса, то так тому и быть. Сделай это. Только потому что это не то, чего ты ждёшь, не означает, что это не всё, в чём ты, возможно, нуждаешься. И с кем же ещё это лучше сделать, как не с этим чёртовым Адонисом? — С весельем на лице она делает очередной глоток вина. — Дерьмо, да я бы оседлала его в мгновение ока, — бормочет она, поджимая губы, видимо, представляя, как бы это было.
Я громко хохочу:
— Ты бы да, — дразню я её, чувствуя, как моё тело медленно покидает напряжение. — Тебе такое вытворить — раз плюнуть.
Она пинает мою ногу:
— О, ни фига себе, ну, спасибо! Я не шлюха! — И после мгновения раздумий: — Ну, если не хочу ею быть, — и Хэдди смеётся.
— Нет, — фыркаю я, — я хотела сказать, что ты не замороченная и уверенная в себе. Ты абсолютно уверена во всём, что делаешь. Без сожалений, — я склоняю голову набок, — и ты уверенно привлекаешь плохих парней, — ухмыляюсь я ей.
— Хм-хм, да, я люблю их шалости, — хихикает она, на мгновение теряя нить разговора. — Но вернёмся к тебе. Нет нужды спутывать меня с мужчиной, который весь твой.
На её комментарий я закатываю глаза.
— Райли, парень может заполучить любую женщину, какую захочет, а занят преследованием тебя, отдавая тысячи долларов за тебя на аукционе, тратя миллионы на то, чтобы твои желания сбылись, и на ходу устраивая романтическое свидание на берегу океана. На закате.
— По словам Колтона, ему чужда романтика.
Она громко фыркает:
— Ну, возможно, ему стоит пересмотреть понятие романтичности, — замечает она, — потому что все его действия явно выдают в нём мужчину, преследующего цель завоевать.
Я качаю головой на неё и её откровенность:
— Он хочет меня просто потому, что я ему отказала. Я для него — вызов, противоположность в мире доступных и на всё готовых женщин.
— Хочешь сказать, ты была труднодоступной, когда он прижал тебя к стене за кулисами? — Она кривит рот, провоцируя меня.
— Ты знаешь, что такое поведение мне совсем не свойственно, Хэдди! Меня никто не касался с тех пор, как… — повисает молчание, и я качаю головой, пытаясь избавиться от воспоминаний, держащих меня в плену. — И потом, я пришла в себя. Это адреналин, всё из-за того, что я оказалась в ловушке…
— Просто продолжай говорить это, милая, потому что я не знаю, кого ты пытаешься убедить — меня или себя — что это нарушение моральных принципов, — Хэдди пожимает плечами, не разрывая со мной зрительного контакта. — Здесь нечего стыдиться. Снова начать чувствовать — это нормально, Райли. Чтобы снова начать жить.
Слёзы подступают снова, и я смахиваю их тыльной стороной руки прежде, чем они упадут с ресниц:
— И хотя мы ещё не закончили с пунктом один в нашей повестке дня, давай всё же перейдём уже к пункту два, — я встречаюсь с ней глазами, и меня охватывает мрачное предчувствие. Внезапно до неё доходит, и выражение её лица меняется:
— Ты не хотела посвящать меня в эту историю, потому что боялась услышать от меня именно эти слова: что всё нормально и пора начать жить заново. Что время двигаться дальше, — её голос звучит мягко, успокаивающе.
Я медленно киваю, проглатывая огромный ком в горле. Она резко придвигается ко мне, обнимая, медленно покачивая и успокаивающе приговаривая. Истерика отступает, и я уступаю слезам, которые угрожали прорваться в течение нескольких последних дней. Так хорошо, наконец, освободить их — это действительно очищает.
Через несколько минут мне удаётся восстановить некое подобие контроля, и я, наконец, могу говорить:
— Я просто… Мне кажется, что я предаю Макса. Я чувствую, что не заслуживаю… — рыдания мешают мне продолжить, — я чувствую себя виноватой…
— Райли, милая, — Хэдди прячет выбившийся завиток мне за ухо, — ощущать всё это вполне нормально, но наступает момент, когда нужно начать жить снова. То, что случилось с вами — трагично, ужасно. Для него. Для тебя. Но это произошло два года назад, Рай, — она берёт меня за руку, — и я знаю, ты не хочешь этого слышать, но однажды ты должна двинуться дальше. Нельзя ни о чём забывать, но ты — замечательная, красивая женщина — должна начать жить. Ты тоже когда-то была беззаботной и не заморачивалась. Ещё не поздно вернуть себе это состояние.
Я смотрю на неё во все глаза сквозь пелену слёз, застилающих зрение, и боюсь, что моё следующее признание сделает меня ужасным человеком. Я отвожу глаза, боясь взглянуть на неё, когда произношу:
— Одна из причин, по которой я чувствую себя виноватой… я… яркость эмоций, безрассудство — всё, что Колтон заставляет меня чувствовать — намного больше, намного сильнее того, что я когда-либо испытывала с Максом. — Воспользовавшись моментом, я смотрю на её лицо, но, против собственных ожиданий, вижу на нём сострадание, а не разочарование и отвращение. — А я собиралась выйти замуж за Макса, — выдавливаю я, испытывая огромное облегчение, когда с моей души падает этот камень. — Знаю, что это глупо, но никак не могу отделаться от этого ощущения. Ничего не могу поделать с тем, что приходит в голову, когда он рядом, и мне хочется только дышать и получить от Колтона больше.