Страница 14 из 54
— Как я говорил тебе на Уво-4, — произнес он, — у меня есть для тебя работа. Поднимешь против меня оружие еще раз, даже рефлекторно, — лично посажу на ближайшую тюремную баржу. Ты поняла меня?
Синг медленно вернула ножи на пояс, сложила руки на груди и сказала:
— Слушаю внимательно.
* * *
Особняк «Полода» был одним из тех немногих мест на нижних уровнях, которому удалось сохранить остатки респектабельности. Здания — по большей части старинные жилые многоквартирные дома — тесно липли друг к другу. Узкие извилистые проходы, которые соединяли площадь с остальным пространством нижних уровней, были давно забетонированы либо перекрыты как-то еще. Единственным способом попасть внутрь была вьющаяся серпантином улица с колоритным названием Белоснежная. Ден неоднократно задумывался о том, откуда пошло это название, ведь стараниями Метеосети уже много тысяч лет снег на Корусканте шел только в специализированных зонах отдыха.
Благодаря низкой арендной плате, просторным квартирам и иллюзорной ауре безопасности «Полода» снискала себе славу пристанища для творческих натур. Именно здесь каких-то двадцать лет назад писатель Кай Конник написал свой роман «Пляж звезд». Находясь именно здесь, фондорский композитор Метрисс сочинил «Этюды пространства и времени», а в здешнем дворике тви’лека-танцовщица Нар Чан устраивала свои скандально известные декадентские вакханалии, длившиеся неделями.
«Да, вот это были деньки», — вспомнил Ден, стараясь не отставать от Ларант, которая уже шагала по плитке к выходу.
— Эй, притормози! — крикнул он. — Не у всех, знаешь ли, такие длинные ноги.
Тви’лека глянула через плечо, даже не сбавив шага:
— Значит, отрасти.
Ругаясь сквозь зубы, Ден перешел на рысь.
— Должен тебе сказать, — пробормотал он, нагнав Ларант, — это твое поведение а-ля «железная леди» уже начинает приедаться. Все знают, что ты крутая, и я не исключение. Кто после минуты разговора с тобой этого не поймет, тот явно слеп и глух. Так что, пожалуйста, сделай одолжение, расслабься хоть немножко.
Ларант внезапно замерла на месте и посмотрела на него сверху вниз:
— С чего ты взял, что у меня есть выбор?
Такого ответа Ден не ожидал. Правда, он вообще не ожидал какого-либо ответа. Он тоже остановился, радуясь возможности перевести дух. Вглядевшись в хмурое лицо тви’леки, салластанин обратил внимание, как на ее гладких шрамах играют отблески от криптоновых, аргоновых и неоновых рекламных шаров. И он заметил в ее глазах нечто такое, чего не замечал раньше. Вместо обычной холодной смеси решимости и смирения Ден с удивлением увидел вспышку боли. Боли и бесконечной усталости. Эта вспышка быстро погасла — так быстро, что кто-нибудь другой на его месте засомневался бы, а была ли она на самом деле. Но Ден был репортером и доверял своему чутью. Не всякое прозрение приходит благодаря Силе. Салластанин понял, что увидел настоящий и очень-очень старый шрам.
— Прости, пожалуйста, — ошарашено пробормотал он. — Я не хотел…
Ларант пожала плечами и отвернулась, не дав ему договорить:
— Проехали.
Она снова зашагала вперед. Спустя секунду Ден засеменил следом.
Перебирая ногами, он поймал себя на том, что пытается вспомнить все, что ему известно о Ларант Тарак. Знал он о ней немного. Когда-то она была серым паладином, одной из группы адептов Силы, которая откололась от Ордена джедаев. О паладинах Ден тоже знал крайне мало, за исключением того, что они чтили Кодекс джедаев, но трактовали его с гораздо более агрессивным уклоном, чем Орден. А поскольку и сами джедаи не были распевающими мантры пацифистами, это значило, что паладины были очень и очень крутыми ребятами. Ден убедился в этом на личном опыте, так как ему посчастливилось видеть Ларант в бою. Любимым оружием тви’леки были парные бластеры ДЛ-44, без которых ее было практически невозможно представить. Стреляла она с потрясающей меткостью. При помощи Силы Ларант могла на лету сбивать выстрелами разряды вражеских бластеров. Не совсем то, что отражать их световым мечом, но все равно впечатляюще.
Собственно, это все, что Ден знал о серых паладинах. Немного, но о Ларант он знал еще меньше. И это несмотря на проводимые время от времени расследования, в которые он вкладывал все свои репортерские навыки. Ларант Тарак уже давно пребывала за гранью понимания. Ден знал, что Джакс повстречал ее во время Ночи Огня — резни адептов Силы на Корусканте, призванной избавить Империю от потенциальной угрозы и выманить джедаев из укрытия. Это было одно из первых деяний новообразованной инквизиции. По меркам этой грозной организации, операция закончилась крупным успехом. Инквизиторы удостоились похвалы лично от Императора.
Объединив усилия, Джакс и Ларант сумели скрыться, хотя Ларант это стоило половины лекку. Ден не знал, всегда ли суровость была частью ее характера или эта ее черта добавилась той ночью, когда бластерный огонь лишил ее части головного хвоста и оставил шрамы на лице. Впрочем, это не имело значения. Кем бы ни была Ларант Тарак прежде, та личность сгорела в Ночи Огня.
Инквизиторы, эти «служители истины», погрязшие в темной стороне Силы, по-прежнему обшаривали закоулки Центра Империи, хотя сейчас их было меньше, чем раньше. Большинство отослали во Внешнее кольцо и на другие удаленные планеты — искать тех, кто незаконно использует Силу. Но и оставшихся стоило опасаться. Ден слышал, что инквизиторы способны выследить адепта Силы в городе с миллионным населением. Хотя шансы оставались астрономически малыми, у салластанина каждый раз замирало сердце, когда Джакс или Ларант прибегали к помощи Силы.
Ларант никогда не выражала к нему неприязни и даже несколько раз спасла ему жизнь, но Дену иногда бывало не по себе, когда приходилось работать с ней в паре. Ларант всегда была мрачна как туча. Ден не мог припомнить, чтобы она хоть раз улыбнулась.
«Может быть, оно и к лучшему, — подумал он. — Вдруг у нее шрам на щеке разойдется».
Так и так, сейчас было не время гадать о ее прошлом. Джакс дал им задание найти доступные рейсы на подпольной магнитке и выбрать самый безопасный и быстрый маршрут, которым можно увезти каамаси и его компаньонку с планеты. Из соображений безопасности этим следовало заниматься лично, без использования каких-либо технических устройств, чьи сигналы можно было бы перехватить и отследить.
В этом секторе работали несколько агентов «Бича». Каждый из них отвечал за определенный отрезок маршрута. И ни один из них не знал ничего о своих коллегах. Каждому сообщали только то, что ему следовало знать, и менялись они случайным образом.
— Чья сегодня очередь? — поинтересовался Ден у Ларант.
Поразмыслив, тви’лека ответила:
— Цефалона.
Ден хлопнул ладонью по лбу.
— Хаттов хвост! — простонал он. — Нам опять придется общаться с этим? Он… оно… они… даже не знаю, какое местоимение тут нужно, но у меня от него мурашки по всем телу.
— Сочувствую, — ответила Ларант. — Но встреча у нас назначена именно с ним. Пошли, надо покончить с этим делом.
Она еще быстрее зашагала по грязной улице, постепенно заполнявшейся народом.
Ден вновь застонал и поплелся следом.
— А если я скажу, что у меня плохое предчувствие, то это ничем мне не поможет, верно?
— Спиши все на несварение желудка, — бросила Ларант, — и смирись.
Глава 8
В Галактике существует два основных вида разума — хордовый и ганглионарный. Эволюция в силу панспермии и сходства условий обитания распорядилась так, что первым из них обладало подавляющее большинство разумных существ. Это были создания с поддерживающим скелет костным или хрящевым столбом, поверх которого располагался сгусток кортикальной ткани, способный со временем развиться в осознающий собственное бытие мозг. Были, конечно, и исключения. Хатты, например, по своей сути, были огромными беспозвоночными моллюсками: их децентрализованный мозг состоял из миллиардов соединенных между собой периферических нервных цепочек, пронизавших все тело. Но по большей части зарождающийся разум выстраивал позвоночный столб и располагал сверху серое вещество. Как правило, это приводило к тому, что в каждом теле было одно сознание, и Ден считал это решение здравым.