Голодная дорога

– Азаро, тебе пора уже идти спать.

– Да, в самом деле, что здесь делает маленький мальчик? – спросил один из мужчин.

– Так вот и портятся дети, – сказал другой.

– А потом они становятся ворами и крадут у своих отцов.

Папа постепенно доходил до кондиции. Я чувствовал, как он сжимает и разжимает кулаки под столом. Он подвигал челюстями, хрустнул суставами, поерзал, и после того как последний мужчина закончил говорить, бросая вызов, сказал:

– Это мой сын! И он не вор!

Последовала долгая тишина. Мадам Кото села за стойку и спрятала лицо в тень. Один из мужчин засмеялся. Это был очень странный высокий смех, похожий на ржание лошади. Смех был прерван человеком со шрамом.

– Нам не нужно никаких неприятностей.

– Тогда зачем вы оскорбляете моего сына?

– Все что мы хотим – это провести здесь собрание, и нам не нужен тут этот мальчик.

– Мальчик будет там, где буду я.

Мадам Кото вышла из-за стойки.

– Мне ни к чему скандалы в моем баре, – объявила она.

Она начала ставить скамейки ножками вверх на пустые столы. Закончив, она вышла на улицу.

– Если вам не нужны неприятности, вы оба должны покинуть бар.

– Нет! – крикнул Папа, опорожнив стакан с пальмовым вином и ударив по столу.

Мужчины притихли.

– Какую партию вы поддерживаете? – спросил один из них с угрозой в голосе.

– Это не ваше дело.

– Это наше дело.

– Хорошо, я не поддерживаю вашу партию.

– Почему нет?

– Потому что это партия воров.

Один из мужчин немедленно позвал Мадам Кото. Она вошла, уперев руки в бока.

– Что такое?

– Скажите этому человеку и его сыну, чтобы они убирались.

– Мне не нужны неприятности.

– Хорошо, вы должны выбрать между ними и нами. Если вы не прогоните их, нам придется провести собрание где-нибудь в другом месте.

– Мне не нужно неприятностей. Если вы хотите провести собрание, проводите его. Они уйдут. Все должно происходить мирно.

– Но нам нужно провести собрание прямо сейчас.

Мадам Кото посмотрела на них, а потом на нас.

– Вы думаете, если у вас больше денег, то можете запретить выпивать бедному человеку, а? – сказал, сплевывая, Папа.

– Да, можем.

– Отлично, иди сюда и попробуй. А я на тебя посмотрю.

– Ты нас что, провоцируешь?

– Да.

Трое мужчин встали как один. Это были здоровяки. Каждый из них был великаном. Они стояли вокруг нашего столика, как башни. Я взял Папу за руку.

– Вы хотите драться здесь и все перебить? – холодно спросил Папа.

– Пошли отсюда на улицу, – предложил один из гигантов.

– Сначала я закончу свой стакан с пальмовым вином. Я не дерусь, пока я не пьян.

– Так ты пьяница!

Папа пил намеренно медленно. Его рука дрожала, и я чувствовал, как подо мной вибрирует скамейка. Мужчины склонились над нами, терпеливо выжидая. Мадам Кото ничего не говорила и не двигалась. Другие мужчины продолжали пить за своими столиками. Папа вылил последний глоток вина в желтую пластиковую чашку.

– Подонки! – сказал он. – Вы все подонки! Теперь я готов.

Он встал и хрустнул суставами. Мужчины пошли к выходу.

– Иди домой! – скомандовал мне Папа. – Я сам управлюсь с этими козлами.

В его глазах с кровавыми прожилками горела смелость. Он подошел к двери и встал между полосками занавесок. Он сплюнул.

– Вперед!

Я встал. Папа вышел, не обернувшись. Я последовал за ним. Я не видел тех троих. Как только мы вышли на улицу, дверь за нами быстро захлопнулась и закрылась на защелку. Папа поискал мужчин и не нашел их. Я искал вместе с ним. Кусты буша двигались от ветра. Сова ухала где-то глубоко в лесу. Я пошел на задний двор, но там дверь тоже была закрыта на задвижку.

– Они трусы, – сказал Папа.

Мы слышали, как они кричат и смеются в баре. Их гомон нарастал, и, поскольку они говорили на иностранных языках, я не мог разобрать, о чем они говорят. Папа стоял, не зная, что предпринять. Затем в баре стало тихо. Они перешли на шепот.

– Пошли-ка домой, – сказал Папа, увлекая меня за собой.

Я поплелся за ним, и моя лодыжка снова начала болеть. Папа шел по улице. Я прихрамывал. Он больше не обернулся.

Глава 12

Придя домой, мы увидели, что Мама обнаружила еще мертвых крыс. В комнате пахло дохлятиной. Мама смела их в угол и продезинфицировала пол. Некоторые из крыс все еще скалились.

– Яд фотографа убил пятьдесят две крысы, – сказала Мама, когда мы вошли, – но я чувствую, они еще где-то есть.

Папа сидел на трехногом стуле и с необычной важностью курил сигарету. Его руки немного дрожали.

– Я чуть не победил гигантов, – сказал он.

– Нам надо переезжать из этого района, – вдруг сказала Мама с отрешенностью.

– Я чуть не убил их всех.

– Уедем. Злые вещи случатся с нами, если мы останемся здесь.

– Никакого зла с нами не случится. Я не позволю, чтобы они заставили нас переехать.

– Но как мы заплатим новую ренту?

– Мы справимся.

– Я предчувствую зло.

– Это крысы.

– Мне снился сон, что ты лежал у дороги.

– И что делал?

– Лежал ничком и не двигался. По голове твоей текла кровь. Я говорила с тобой, мой муж, но ты мне не отвечал. Я попыталась поднять тебя, но ты был тяжелый, как грузовик. Я пошла за помощью, но когда вернулась, тебя уже не было.

Папа молчал. Я слышал, как он пытался представить себе этот сон. Затем он заметил меня.

– Иди спать, Азаро. Ты не должен слушать то, что говорят взрослые.

Я отодвинул стол, расстелил мат и лег. Папа курил все с большей нервозностью. Мама сказала:

– Нам придется меньше есть, если мы собираемся платить ренту.

– Мы не будем есть меньше.

– Мы будем ложиться спать на голодный желудок. И начнем прямо сегодня.

– Ерунда! – сказал Папа, пытаясь взять себя в руки. – Приготовь еду. Сейчас же!

Я закрыл глаза. Упоминание о еде всколыхнуло во мне чувство голода. Мама молчала. Затем я услышал, как она возится с тарелками. Я слышал, как она ставит тарелки на стол, чувствовал ноздрями, как готовится еда – тушеное мясо и жареный подорожник. Я открыл глаза. На столе стояла большая чаша с эба и чаша с супом со скромными кусочками мяса. Мы ели молча, избегая смотреть друг другу в глаза. Наевшись, Папа закурил новую сигарету. Мама пошла мыть тарелки, а после сняла сушившуюся одежду. Я лег. Мама вернулась, но мы так и остались в тишине, избегая взглядов, очень долгое время. Затем Мама вздохнула, растянулась на кровати и повернулась лицом к стене. Вскоре она заснула. Свеча догорала. Папа сидел без движения с суровым взором. Свеча догорела.