Страница 174 из 243
На бастионе часовой глаза во тьму отвел.
Блуди, коза, блуди, коза, смущай народ честной,
Близка военная гроза над крепостной стеной!
Близка гроза иль далека — тоска у казака.
На бруствере уже замолк тяжелый хруст песка.
Замолк песка тяжелый хруст, и бруствер как бы пуст
И лишь чертополоха куст дрожит в горячей мгле.
Папахи мех курчав и густ. Уста коснулись уст.
Скрипит трава, трещат стебли, прижатые к земле…
8
Устроил бал полковник нынче. Гостей ведет в парадный зал
Мечи, изогнутые клынчи
[521]
, кольчуги, шлемы показал.
"Коллекция моя прекрасна, живу я в Омске не напрасно —
Люблю я Азию ужасно, ее мне будущее ясно!
Эй, Увенькай, подай бокал!"
Созвездия сияют свеч в высоких медных канделябрах
Полковник произносит речь:
"Друзья, подымем тост за храбрых,
Что супротив бунтовщиков в немирные уходят степи.
Бунтарь закован будет в цепи! Здесь не Коканд
[522]
, здесь не Кашгар
[523]
!
Пошлем две сотни казаков,— тяжелый нанесем удар
Эй, Увенькай, сними со свеч нагар!"
Исполнил приказанье раб и возвращается на место.
Глядит — наряднее всех баб сидит хозяйская невеста.
Звать на казахском языке таких красавиц "Айналаин"
[524]
,—
Браслет сверкает на руке, румянец пышет на щеке.
А сколько ласки в голоске!
Красива. Молодец хозяин!
"Эй, Увенькай, подай вина для госпожи!"
И пьет она,
И молвит важно, как хозяйка:
"Спасибо, милый Увенькайка!
Ты жив, кавказский пленник наш? Ты будешь мне любимый паж!
Полковник, раб ваш — милый парень, вид расторопный у него.
Но не пойму я одного — он куплен или кем подарен?"
9
"О, это дело было так,— сказал полковник.—
Есть у Тары
[525]
Екатерининский маяк. Там торг.
Киргизы и татары,
Калмыки и джюнгарцы даже порой съезжаются туда.
Там производится всегда рабов свободная продажа.
Мальца купил я у монгола за три с полтиной серебром
Крестил мальчишку, отдал в школу — пусть вспомнит он меня добром.
И знаете, к нему не строг. В жестокости не вижу прока.
Случается, что дам щелчок, когда не выучит урока,
Но обижать — помилуй бог!
Нет! Он оплачен серебром, ему забот нет ни о чем,
Пусть вспомнит он меня добром, он будет бойким толмачом.
Он уже и теперь не только по-русски,
Но и по-арабски и по-китайски хорошо читает и пишет…"
Всю Увенькай беседу слышит. Стоит потупившись, не дышит…
Всё знает Увенькай, всё помнит: родной аул, войну, разгром,
Монгольский плен и путь на рынок, маяк, стоящий за бугром,
Приезд полковника… Полковник платил казенным серебром.
Раб знает, для чего он куплен и отдан в школу толмачей:
Чтоб, с виду будучи не русским, знать тайну всех чужих речей.
Он знает: выучат законам, да и пошлют потом шпионом
Разведывать в Кокандском царстве, где не смолкает звон мечей,
Где не смолкает свист камчей
[526]
, где камень гор еще ничей.
Там убивают толмачей… А ведь в Коканд пошлют, ей-ей!
Затем и обучают смеяться, хитрить, кланяться.
"Он сколько лет у вас останется?"
— "Покуда в школе толмачей".
Заулыбалась, вся румянится архиерейская племянница.
К полковнику прижалась. Тянется шлейф ее платья.
И они уходят в глубину зала, где тускло млеют созвездия свечей.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
1
По воле юной новобрачной преобразился дом невзрачный:
Фарфор в столовой, бархат в спальной,
Блестит в гостиной пол зеркальный.
Преображенная квартира для Увенькая не мила,
Она до свадебного пира куда уютнее была.
Былой уют, о, где ты, где ты?
Табак, бутылки, пистолеты
Валялись в куче под столом…
Так, размышляя о былом,
Толмач сидит один на кухне.
Он грустен. Холода пришли.
Вся крепость в ледяной пыли, снега дорогу замели.
"Эх, гасни, печь, свеча, потухни,
Казенный дом, рассыпься, рухни,
Исчезни, Омск, с лица земли!" —
Так он колдует про себя.
Вдруг сзади подошла хозяйка-
"Давно хочу спросить тебя,
О чем грустишь ты, Увенькайка?"
Он вздрогнул.
Юной госпоже без размышленья дал ответ он,
Как будто он давно уже хотел ей рассказать об этом-