Страница 37 из 93
Что-то раньше я всё вопрошал, где Маора, а теперь всё изменилось.
− Она ушла, − маг сказал это безразлично. Будто мы говорили о выброшенном камушке.
−Куда она ушла? Домой? Маора, не темни! Ты нас усыпил, так что говори, что произошло.
Поднявшись на одно колено, я обхватил ладонью рукоять меча. Обнажить клинок – нужно мгновение, а переместиться к Маоре…
Праны во мне накопилось много. Несмотря на то, что жизни не раз угрожала опасность, я не использую прану, берегу для битвы с шаксами. Её хватит на два-три перемещения. А значит, два-три шакса я разрублю точно.
Но сейчас смотрел в глаза Маоры, готов переместиться, даже с риском врезаться в стену. Но башку магу снесу, если что. Потому что странная вещь произошла – Маора нас усыпил, Эламы нет!
− Остынь, Мегед… − Страх был в голосе Маоры. Он боялся. Потому что сейчас выиграет тот, кто ударит первым. А он первым бить не хотел, да мог и не успеть.
− Где… Эла…ма?
− Пошла на откуп, но норнги её людям продадут, не боись!
− Что ты мелешь? Какой откуп?
− Иначе мы бы не прошли! Они такое чудо видят в первый раз, вот, затребовали, чтобы мы отдали её. Но не бойся, обещали не обижать! Сказали, что она интересна тем, что видящая, а норнги − гипнотики, им такое интересно.
− Маора, ты мразь! Какая дверь? – я показал руками на обе ниши. – И не ври! Ты не спал!
− Ты не дури! Хоть ты и храмовник, но в Подземье один ты не выживешь! Пара гипнотических ударов и твои извилины превратятся в кисель!
− Матэс! Вставай! – ткнув кашита ногой, я не сводил взгляда с Маоры.
− Чего? – кашит испуганно озирался, затем вперил взгляд в мага. – Маора! Что за шутки? Нам же нельзя в Подземье спать! Норнги могут во сне завести к себе! Как лунатик уйдёшь и всё!
− Уже никто никуда не уйдёт. Мы пройдём подземье спокойно. Наши мозги прикрывает энергия души дракона. Мы как в коконе сейчас для норнгов. Ну, Элама останется у них…
− Как останется? Почему?
− А потому что Маора её разменял на нашу безопасность! – зло сказал я, скосив на Маору глаза.
− Ничего не понимаю! Для чего им Элама? Норнги однополые, чуждые нам. Для чего им она?
− Хватит болтать! Ты пойдёшь со мной, вызволять?
Матэс посмотрел на мага, затем на меня. Видно, что сомневался.
− Я вообще-то иду за бессмертием, но нельзя же так размениваться, кодекс чести кашитов говорит: если осознаёшь себя мразью, то это не жизнь, это унижение. А жить вечно с такой мыслью я не смогу, наверное, потому пойду с тобой, Мегед.
− Вот это по-нашему! Так какая дверь, маг?
Маора зыркнул на меня презрительно. Видно, что ему не нравилось оставаться одному. Но гордость не позволяла нас уговаривать.
− Левая дверь….
− Матэс, пошли!
Когда мы оказались у каменного постамента, разглядели на нём тёмно-красные пятна засохшей крови. Возложить кого-нибудь для жертвоприношения на такие постаменты сложно, но встречались обычаи, когда просто алтари и монументы окропляли кровью жертв, врагов или своей. Смотря, что хотели получить от даен.
Я аккуратно положил щит у постамента-алтаря. Не думаю, что тут будут летать стрелы, а с подземными большими кротами я справлюсь и без щита. Лишь будет отягощать в пути.
Двери… Двухстворчатые, на уровне лица выемки, чтобы вставлять пальцы и раздвигать двери в стороны. В общем-то, это и не двери, а какие-то перегородки, которые утопают в пустоту, вырезанную в монолите скалы. Двери можно распахнуть настежь, а эти перегородки задвинуть в стены. Но буду называть их дверями…
Кашит подошёл, запустил пальцы в выемки камня. Стал раздвигать двери, даже закряхтел от усилия. Двери не двинулись с места.
− Они что, закрыты с той стороны? – спросил он, повернувшись.
− А ну-ка, дай я попробую! – Подойдя, зацепился пальцами за выступы и потянул в стороны. Двери чуть поддались, шевельнулись, но остались на месте. А мне казалось, что сухожилия сейчас порвутся, так напряг мышцы. Двери помалу расходились, камень тёр по камню, издавая непривычный приглушённый скрежет.
Раздвинув двери, чтобы протиснуться, я осмотрел помещение, в которое предстояло войти. Это был коридор, который сворачивал через несколько шагов.
− Пошли? – Проскользнув в проём, осторожно пошёл по коридору. Кашит следовал за мной тенью, держа рассекатель наготове перед собой. Широкое лезвие зловеще поблёскивало в сине-зелёном свете, ставшим для нас уже привычным, будто никогда и не видели солнца.
− Они сильные, эти норнги, если ты не смог двери свободно раздвинуть, а я вообще с места не стронул!
Коридор расширился, открыв взорам большущую пещеру, сводчатая кровля которой такая высокая, что грибы-светильники казались вверху горошинками, а противоположные стены терялись во тьме . Воздух был свежим, не спёртым, но насыщен малоприятными запахами, напоминающими грибы и полынь.
Сырость… Шум быстро текущей воды. В пещере почти темно, лишь у стен виднелся зеленоватый отсвет. Сделав несколько шагов, я поскользнулся и упал задницей на камни, скользнув, попал в воду. Течение лениво подхватило и поволокло. Ноги упёрлись в камень на дне, а мысли мои были заняты лишь одним: не разжимать правую руку, не выпустить меч.
− Держись! – нарушив скрытность, крикнул кашит.
Пещера ожила. Шум крыльев – вот что мы услышали, когда кашит тоже поскользнулся на камнях и глухо шмякнулся о камни, но в воду не упал.
Стало темно…. Потушить сразу все живые светильники можно? Кто их знает, может они слушаются какого-нибудь мага этих подземелий? Но то, что они не светят, это факт, потому что тьма насту пила кромешная. И хлопанье крыльев – раньше оно было высоко, а теперь над головой. Нащупав нескользкие камни, омытые водой, ухватился левой рукой. Подтянулся, руки опять угодили в склизкое. Улитки, что ли? Да, похоже на улиток.