Страница 6 из 82
- Надо же. Какой уважаемый, взрослый человек и с глистами.
- А глисты не выбирают на ком селиться. Давай помогай, - открыв один из холодильников, мужчина подхватил ручки носилок у головы покойного, и кивнул, - Взяли!
- Жалко все же, такой молодой, всего тридцать семь.
- Че его жалеть? Все равно бы помер, - мужчины загрузили труп в холодильник и закрыли дверцу, - А вот деваху, ту да, жалко. Реально молодая, жить да жить.
- Это которую в лесополосе нашли? - парень посмотрел на свои ладони и со вздохом стянул перчатки.
- Ее родимую, ее. Мужики сказали, ни одного живого места не осталось. Красивая была. Фотки видел?
- Угу, она тут?
- Не, утром забрали, - потерев ладони, Юрьич задумчиво осмотрел свою вотчину, - Ну пойдем, бахнем по маленькой, за упокой.
Дверь закрылась, приглушив свет. Теперь вместо трех ламп одиноко светила одна, придавая комнате болезненность и убогость.
Пока мужчины говорили, я стояла в углу, рядом с дверью, а когда ушли, медленно осела на пол. Хотелось выть и рыдать, но я только бессмысленно смотрела вперед и удрученно кусала губы.
Вот и закончился твой порыв героизма, Мариш. Так и не начавшись все закончилось. И не нужно стучать в чужие холодильники, и жильцов в них беспокоить, и точно, не ответит никто.
Качнув головой, прижала сжатые кулаки к губам.
Если забрали утром, то скорее всего похороны завтра, точнее уже сегодня. Пока я уговаривала себя набраться смелости и зайти в морг, часы тикали , отсчитывая секунды и минуты. Так что время уже ближе к утру.
Всхлипнув, прижалась головой к холодному кафелю стены.
Что делать? Вернуться к Вадиму?
Вздохнув, стукнулась затылком о стену.
А зачем? Мстить? Да...
Но я продолжала сидеть, не сдвинувшись ни на миллиметр.
В душе было серо и пусто, хотелось завернуться в одеяло и пожаловаться брату, как в детстве, на мальчишек со двора, как раньше. Как никогда больше уже не будет. Хотелось прибежать к маме и нежно обнять ее за шею, радостно чмокнуть в щеку и лукаво заглянуть в глаза. Но я уже никогда не смогу это сделать!
Слезы, крупные, соленые, потекли по щекам, а сжавшиеся кулаки со всей силы ударили о пол.
Не смогу!
Я снова ударила и заорала:
- Из-за тебя! Кобелина блохастая!
Лампа, раскачивающаяся на длинном тонком проводе, дернулась и взорвалась, погружая помещение в темноту.
- Почему, Боже? За что? За что? - зажмурившись, заскребла ногтями по грязным плитам, - Я ничего больше не смогу...
Пальцами размазав слезы по щекам, пошатываясь поднялась и, придерживаясь одной ладонью за стену, побрела на выход, совершенно забыв о своей нематериальности.
Тяжелая дверь, закрывающая покойницкую легко распахнулась, выпуская меня и так же легко закрылась обратно.
- Костик? Ты это видел? - тихо прошептал рядом испуганный мужской голос.
- Нет! Нет, тебе все показалось.
- Костик?
А я прошла мимо, открыла дверь, ведущую в маленький коридорчик и аккуратно закрыла ее обратно, успев расслышать фразу, сказанную парнем.
- Все, Юрьич, мне больше не наливай.
Стерев последние слезы, вышла в ночную мглу, серебристо освещаемую низкой луной. Почти круглой, идущей на убывание. Глотнув ночную прохладу, пнула кучку листьев, разлетевшихся с шуршанием, и побрела вперед, ни о чем не думая, ничего не видя перед собой.
Глава 3
Очнулась я утром, стоя напротив витрины одного из городских бутиков. Замершие за стеклом манекены призывно подмигивали, приглашая зайти и померить, а потом и купить понравившуюся вещь. Скосив глаза на ценник, скептически хмыкнула. Такое могли себе позволить купить не многие. Хотя я бы и могла. Раньше. Например это симпатичное вязаное платье изумрудно-зеленого цвета. Оно неплохо бы подошло к моим глазам, тоже зеленым.
За спиной проносились машины, спешили на работу люди, а я наблюдала за рассветной суетой, отражающейся в стекле. Колокольчик на двери дернулся и задребезжал, это вышла хмурая уборщица, закутанная с сизый халат. Поправив косынку на голове, поставила рядом ведро и быстро-быстро начала елозить тряпкой по стеклу, убирая малейшие признаки грязи. Почти дойдя до меня, женщина вздрогнула и оглянулась, обшаривая глазами небольшой пустой пятачок.
- Тьфу ты! Чертовщина какая-то, - поежившись, она кинула тряпку в ведро и, озираясь, направилась ко второй витрине.
Проследив за нервными движениями уборщицы, грустно улыбнулась и, обхватив себя руками, побрела по проспекту, уже не замечая, как толпа вокруг непроизвольно расступается, а потом сливается снова в единый человеческий поток.
- Девушка?
Отрешившись от действительности, не сразу заметила преграду. Высокую, мощную, одетую в строгий костюм, явно сшитый на заказ.
Глаза, опущенные вниз, медленно поползли вверх. Остановились на черной пуговице с вензелями, двинулись выше. Затормозили на мощной шее и уперлись в гладко выбритый подбородок с уже наметившейся черной щетиной.
- Долго будем меня разглядывать?
Резко вскинув глаза вверх, испуганно отшатнулась. Прямо на меня смотрели пронзительные темно-серые глаза с пульсирующим черным зрачком. Сглотнув, отступила на шаг назад. Брови мужчины нахмурились, а сам он напрягся. Быстро оглянувшись, посмотрел на запястье, на спрятанными под манжетой часы, и снова на меня.
- Интересно...
Новый шаг назад. Пытаясь охватить взглядом всю фигуру мужчины, нервно облизнула губы, и , как только он двинулся ко мне и протянул руку, пытаясь схватить, резко развернулась и бросилась бежать, подгоняемая странным иррациональным страхом. Не оглядываясь, петляя по улицам словно заяц, я бежала вперед, выжимая из своего призрачного тела последние силы.
Мне было страшно. Очень. Страх застилал глаза, оглушал, заставлял бежать все быстрее и быстрее. Почему? Не знаю. Наверное потому, что он увидел меня. Именно меня, а не кого-то за моим лицом. И я бежала, искренне желая оказаться как можно дальше, оказаться там, где меня любят, там, где ждут.
Тьма вняла моим мыслям и метаниям, закружила, окутала белой дымкой и выкинула. На кладбище.
Сделав пару шагов вперед, остановилась и огляделась, боясь заметить за плечом мрачную фигуру незнакомца. Но кроме разбегающихся в разные стороны дорожек, да замерших за оградками памятников, тут ничего не было. Даже березы и сосны, привычные в старой части кладбища, тут не росли.
Обхватив себя руками, с тоской посмотрела на стройные ряды мраморных изголовий.
Куда идти?
Я снова оглянулась. Мне все казалось, что сероглазый мужчина вывернет из-за поворота и...
И что?
Я не знала, я ничего не знала.
Машинально перебирая ногами, старалась не смотреть на венки и надписи, но краем глаза все равно замечала: "От любящих детей", "От семьи Павленко", "От брата". Таких "от" было великое множество, и даже смотря строго вперед, под ноги, я видела покрытые зелеными листьями и цветами овалы с черными траурными лентами и надписями "От мамы и папы", " От старшего брата", "От скорбящего мужа".
Не выдержав, я снова побежала, взметая за собой хороводы из листьев. Я неслась в глубь, к деревьям, в старую часть кладбища. Я бежала к людям, их тихим голосам и горячим сердцам.
Мимо мелькали одинокие скорбные лица, а я все бежала, пока не заметила многочисленную группу, сгрудившуюся возле вырытой ямы.
- Мама? - пальцы вцепились в кованную ограду чужого памятника, а я вглядывалась в усталое любимое лицо самого дорого человека, - Мамочка...
Какие-то незнакомые люди тихо переговаривались, с любопытством поглядывали на нее и снова шептались. Но я видела только ее и стоявшего рядом отца. Окинув безумным взглядом людей, нашла брата. Он стоял возле закрытого гроба и нервно курил, периодически поправляя белые рюши, выглядывающие из под крышки.