Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 4 из 64



Было около полудня, когда вооружившись стаканом с водой и таблеткой, он наконец-то решился войти. Девушка уже не спала.

— Выпей, станет легче, — она смотрела мимо него, даже, наверное, не замечая, так спокойно и так отрешенно… Нет. Он никогда не сможет это сказать. Осознав, что реакции так и не дождется, помог сесть, придержал стакан, пока девушка пила. — Давай, выпей. Хочешь что-то еще?

— Нет.

Оглянувшись, Саша попыталась что-то сказать, получилось не с первого раза, даже на слова сил у нее недостаточно, что уж говорить о необходимости пережить то, что произошло.

— Где мы?

— В моей квартире.

— Как я сюда попала? Глафира знает, где мы? Она снова будет волноваться.

— Ты ничего не помнишь?

— Что я должна помнить? — в неосознанном еще недавно взгляде загорелась искорка сомненья. Помнит. Просто, настойчиво пытается отогнать от себя воспоминания.

— Саша, — Яр посмотрел ей прямо в глаза, сжимая безвольные пальцы в своих ладонях. Холодные.

— Что я должна помнить? — голос снова на секунду сорвался.

— Саша, твоего отца… Его не смогли спасти.

Меньше всего он хотел причинять ей боль, каждый день пытался доказать сам себе, что все это для ее же блага, что замкнута она в четырех стенах потому, что это для нее безопасней, что не имеет права жить как хочет, потому что так нужно для нее, а на самом деле… Так было удобней ему. Под видом защиты не отпускать от себя, под видом обеспокоенности лезть в душу, чтобы что? Он должен был сделать хоть что-то, чтоб Титов остался жив, чтоб ей не пришлось сейчас так убиваться.

— Ненавижу!!! — она говорила искренне. Он сам себя ненавидел. Видел, как боль просит выход из израненной души и не мог сделать ровным счетом ничего.

Ярослав снова поймал потерявшую сознание девушку, поднял на руки.

— Саша? — он окликнул девушку, опустив ее на кровать. Нет, она его не слышит. Только дышит прерывисто. Разрываясь между страхом оставить ее даже на минуту и необходимостью что-то делать, Яр метнулся к телефону.

— Алло, Дима, найди мне врача. Срочно, — Самарский приложил руку к горячему лбу девушки, — потерпи, солнце. Прошу, немного потерпи.

— Последствия стресса, — доктор-блондинка средних лет свернула фонендоскоп, возвращая его на шею, а потом окинула лежавшую перед ней девушку сочувственным взглядом. — Давление очень упало. Такое с ней впервые?

— Да… — стоявший у двери Яр переводил напряженный взгляд с врача, на Сашу, а потом обратно. — То есть, нет, — он почему-то вспомнил, как ей стало плохо в день накануне поездки в Лилль.

— Ну, значит, слабенькая у вас девочка, — женщина встала с кровати.

Слабенькая…

— Когда она проснется?

— Как организм чуть восстановится. Я сделала укол, проснется как огурчик. Пусть, главное, стрессов избегает. Если не хочет, конечно, падать тут и там, — улыбнувшись, женщина вышла из комнаты.

— Может, ей нужно что-то пить? — Ярослав последовал за доктором.

— Нет, пить ничего не нужно. С этим тоже нельзя переусердствовать. Просто отдых, никаких переживаний, может, переутомилась, может, разволновалась, вот это нежелательно, а так… Молодая, здоровая, зачем таблетками травиться?

— Сколько она может так проспать?

— Это уж я не знаю, может несколько часов, может, до утра. Организм устал, ему нужен отдых, и он сам решит, когда ему будет достаточно.

Ярослав кивнул, принимая ответ. Если это способно ей помочь, он готов был создать все условия, чтобы она спала день, два, три, а когда проснулась, глаза больше не застилало то отчаянье.

Как бы ему не хотелось остаться возле нее, с ней, чтобы охранять суетной сон, но реальную жизнь никто не отменял, а в ней творилось что-то неладное.





Глава 31

Саша проснулась, чувствуя, как тошнота в очередной раз подкатывает к горлу. Ей почему-то казалось, что это только во сне, но нет… Зажав рот рукой, она метнулась к смежной комнате, благо, открытой.

— О боже, — согнувшись над унитазом, Саша чувствовала, как желудок сокращается, вызывая реакцию всего тела, руки трясутся, ноги подкашиваются, а голова не способна связно мыслить.

Только память то и дело подбрасывает один и тот же момент из ее прошлого, где она держит в объятьях отца, а потом раз, и его больше нет, зато есть кровь, кровь на руках…

Еще один спазм, и Саша прикладывает все усилия, чтобы заставить непослушное тело подняться. Она вспомнила разом и где она, и что произошло, не знала лишь одного — что делать дальше.

На трясущихся ногах девушка подошла к зеркалу, включила воду. Она помнила, как Самарский сказал ей то, что сложно даже мысленно повторить, помнила, как сама отреагировала, помнила, как в один момент в голове выключился свет… Слабачка.

Смахнув непонятно откуда взявшиеся слезы, девушка зло оттолкнулась от раковины. Это все неправда. Он врет, и если она хочет в этом увериться — должна оказаться отсюда подальше.

Саша окинула себя взглядом, потом прошлась по комнате, кеды аккуратно стояли у кровати. Ей надо собраться, взять себя в руки, заставить где-то здесь снующего Самарского наконец-то от нее отвязаться и доказать самой себе, что все его слова — одна лишь ложь.

Ярослав не заставил себя долго ждать, видимо, услышал в комнате шевеление и уже через каких-то пару секунд стоял в проходе.

— Что-то болит? — Саша металась по комнате, разыскивая что-то еще. Что — не знала толком и сама, лишь бы с ним взглядами не встречаться.

— Нет. Где мои вещи?

— Какие? — знал бы он ее чуть хуже, подумал бы, что с ней все абсолютно нормально.

— Телефон, мне нужно позвонить.

— Может, тебе лучше еще немного полежать? — Яр сделал шаг в комнату.

— Нет, — она застыла, оглянулась на мужчину. Смотрела совершенно осознанно, говорила так же спокойно, лишь резкость движений подсказывала, что с ней не все так хорошо, как она бы хотела показать. — Не подходи ко мне, — ей почему-то казалось, что как только Яр коснется ее, она снова предаст отца. — Мне нужно позвонить.

— Кому?

— Ты говоришь, что у меня погиб отец, — слова дались легче, чем она думала, он ведь хочет, чтоб она ему поверила, ну она и сделает вид, что в такое можно поверить, — я должна заняться организацией похорон.

— Не должна. Этим уже занимаются.

— Мне нужно позвонить.

— Скажи кому ты хочешь позвонить, я наберу, — чтобы доказать серьезность своих намерений, Ярослав взял в руки телефон.

— Я в состоянии позвонить сама. Ладно. Просто закажи мне такси.

— Ты никуда не уйдешь, Саша, пока, — оставить ее без присмотра сейчас, в состоянии, близком к нервному срыву, нет, на такое он идти не собирался.

— Понравилось играть в заложников? — в голосе было столько яду… Он сделал ей больно тем, что рассказал об отце, и теперь ей явно хотелось отплатить той же монетой.

— Куда ты пойдешь?

— Домой! Черт бы тебя побрал! У меня есть дом, какого ж хрена ты считаешь себя в праве вечно выдергивать меня из моей жизни, а потом запирать?!

— Я не получаю от этого удовольствия, поверь.

— Не верю! Ты извращенец, Самарский, тебе нравится, когда тебя боятся, тебе нравится ломать людей, а потом смотреть на их реакцию. Ты чувствуешь тогда себя кем? Королем мира? Мы не первобытные, Самарский, у нас немного не так люди живут, нельзя бить дубинкой по голове и тащить в свою пещеру! Ждешь, что я буду тебе благодарна? За что?! Да я уже смотреть не могу на тебя! — с каждым словом, Саше все больше хотелось вцепиться ногтями ему в лицо. Это он виноват в том, что она не может выбросить из головы сказанные слова об отце! Смотря на него, она то и дело слышит «его не смогли спасти». — Хочешь правду? Помнишь, ты ушел, чтобы поговорить по телефону со своей драгоценной Снежаной? Ненавижу и тебя, и ее! А потом вернулся и лег спать, как ни в чем не бывало. Так вот, я взяла твой телефон. Взяла и позвонила отцу. А потом позвонила еще раз, а ты, как последний придурок, сделал вид, что этого не заметил! Что там ты хотел услышать? Что я буду скучать? Да я бы в любви призналась, лишь бы ты не начал проверять телефон в то же время. А потом, надо было всего лишь делать вид, что мне есть дело до твоих проснувшихся вдруг чувств… Это твое «я влюбился…», да засунь свое влюбился знаешь куда??? Я ненавижу тебя! Всем сердцем! А чтобы ты не заподозрил, насколько, готова была делать вид влюбленной дуры столько, сколько надо.