Наследница

Было… Он говорил ровно, спокойно, тихо, но Саше почему-то казалось, что болью сквозит из каждого его слова. Было? Повернувшись в кольце рук, она открыла наконец-то глаза.

— А сейчас?

— А сейчас я понимаю, что так сложились обстоятельства. Что люди не выбирают, когда им умирать, что свою обиду на несправедливость жизни и ненависть можно направлять в другое русло.

— И тебе… Когда тут перестанет болеть? — Саша приложила руку к груди, ощущая, как где-то глубоко ноет душа. Ноет, ноет, ноет, непрерывно, не позволяя о себе забыть.

— Ты привыкнешь.

Не перестанет. Просто со временем, внимания на эту боль обращаешь все меньше.

— Я ее даже не знала, — Саша моргнула, прогоняя вновь навернувшиеся слезы. — Я не знала о ней ничего. Она — посторонний для меня человек.

— Она дала тебе жизнь.

— Она меня бросила! — девушка снова резко развернулась, уткнувшись лицом в кучу покрывал.

— Может, она хотела вернуться.

Может. Может, хотела вернуться. Но ведь вот в чем проблема — если бы хотела — что мешало вернуться?

— Что ей помешало, Ярослав? Она могла вернуться. Она должна была вернуться. Она не должна была уходить! Тогда они были бы живы! Оба!

— Ты их не вернешь, — и это он тоже когда-то проходил. Поиск альтернативных путей, точки отсчета, с которой все началось, все полетело в тартар.

Может, утро, когда он отказался ехать с родителями в город, или вечер, когда смертельно обиделся на устроенную отцом взбучку, или еще много-много раньше, или наоборот позже. Он потратил на такие рассуждения чертовски много времени, а теперь был уверен в одном — они не помогают.

— Откуда ты знаешь его? Шутова?

— Долгая история.

— Ты говорил о нем еще там, в доме. Я помню, — это было еще в те далекие времена, когда один только вид Самарского вызывал в ней панику.

— Он плохой человек, Саша. От него стоит держаться подальше.

Сегодня Ярослав принял для себя одно важное решение — игры, придуманные Кущиным, им не нужны. Саше они не под силу, а сам он не сможет сдерживаться вечно, не сможет использовать ее как инструмент, не посвящая во все, а посвящать… С нее хватит боли.

— Я должна узнать. Я хочу узнать у него все, что он знает, о маме. Никто больше мне не поможет, — сегодня, она смалодушничала, не смогла вернуться в зал, но это не значит, что не рискнет снова. Снова встретиться с этим странным человеком, задать интересующие вопросы. Пусть для этого ей тоже придется собирать силы очень долго, но сделать это она просто обязана.

— Он опасен, Саша.

— Почему? — странный, неприятный, теперь ассоциирующийся с жуткими словами, но он не казался Саше опасным.

— На то есть причины.

— Какие?

— Не сейчас, солнце, спи, — он снова отказывается отвечать на вопрос. Снова это дико раздражает, но продолжать спор сил нет.

Закрыв глаза, Саша поерзала в теплых объятьях, накрыла своими руками Яровы, прижимая чуть плотней к животу. Где-то там, в ней сейчас бьется третье сердце, этого не ощущает она, а значит, бояться, что почувствует он — смысла нет. Но сказать… Сейчас, духу ей бы не хватило.

— Люди имеют право не любить своих детей?

— Люди считают, что имеют право на все.

— А можно полюбить нежеланного ребенка? — Саша на секунду затаила дыхание. Если он скажет «да»… Ведь может, это шанс для них?

Только вот он понял вопрос неправильно.

— Почему ты считаешь, что была нежеланным ребенком?

— Я не думаю, просто… Ладно, забудь, — Саша зажмурилась, молясь, чтобы он не задал следующий очевидный вопрос. Это была глупая идея. Она не будет ошарашивать его сейчас новостью о ребенке, не будет ни сейчас, ни позже.

Прижавшись к мужчине плотней, Саша лишь тяжело вздохнула. Ее ребенок не будет знать, что он нежеланный, случайный. Его не посмеют бросить, от него никогда не откажутся. И если для того, чтобы обезопасить от этого еще не родившегося ребенка, она должна хранить все в тайне — так и будет.

— Я люблю тебя, — от шепота, мягкие волоски на затылке стали дыбом. Каждый раз, слыша эти слова, Саше становится страшно. Страшно поверить. Может, он ждал ответа, но она струсила и на этот раз, не побоялась сказать это Снежане, а вот ему ответить сил не хватает.

Как бы ей хотелось, чтоб этой любви хватило на двоих, потому, что от ребенка она отказаться уже не сможет. Не сможет поступить с ним так, как сделала когда-то ее собственная мать.

Глава 39

Ярослав ушел еще ночью, Саша даже не знала, когда точно, просто как-то резко проснулась, ощутив, что рядом его уже нет. Часы на телефоне показывали без четверти четыре, а еще, экран горел десятком сообщений и такой же кучей звонков. В основном — от Яра, Эдуарда и Лисы.

Как только она решила открыть хоть одно смс, прозвучала очередная трель — еще одно сообщение.

«Я хочу получить все твои бессонные ночи».

Это так странно… Так, неоднозначно, особенно если учитывать, что последние их бессонные ночи были связанны только со слезами, но семь слов заставили сердце затрепетать. Саша прекрасно поняла, что он имел в виду, поняла и дико пожалела, что его нет сейчас рядом.

«Они твои». Сообщение было доставлено уже тогда, когда Саша окунулась в очередной сон.

А вот следующее пробуждение было куда менее романтичным. Ее снова тошнило, и снова пришлось нестись через весь дом в ванную.

— Когда ж это уже закончится? — Саша схватилась за напряженный живот, прислоняясь лбом к холодному боку ванной, а потом медленно встала, собирая силы в кулак.

Ее личные проблемы и трагедии — это только ее дело, но ведь никто не отменял обязательства перед другими людьми. Ее ждут в офисе, она должна позвонить Алисе, извиниться перед Эдуардом. В этом особенность взрослой жизни — ты сам должен отвечать за себя.

Саше казалось, что чтобы скрыть синяки под глазами, придется вылить на лицо тонну тонального крема, а получилось все намного меньшими жертвами, завтрак привычно состоял из чая, апельсина и кусочка хлеба, другого, организм утром не принимал. Уже через сорок минут Саша была совершенно готова, осталось дождаться звонка от Артема.

На пороге, застегивающую сапог, ее застал звонок в дверь. Саша задержала дыхание, и только посмотрев в глазок, чуть расслабилась.

— Алиска, — подруга влетела в квартиру как смерч, внося с собой вихрь морозного воздуха.

— Почему ты трубку не берешь? — чмокнув Сашу в щеку, окинув подозрительным взглядом, Алиса отправилась в экспедицию по квартире. Заглянула в спальню, кухню, ванную, снова в спальню.

— Что ты ищешь? — оставшаяся в прихожей Саша успела одеть уже пальто, завязать на шее шарф.

— Уважительную причину, — крикнув откуда-то из глубины квартиры, Лиса снова пропала из виду. А через несколько минут появилась в коридоре, явно недовольная результатам поиска. — Уважительную причину того, что ты не брала трубку весь вечер, всю ночь и все утро.

— Прости, я просто не слышала.

— Врешь.

Следуя законам подлости, в этот самый момент как назло разорался телефон. Звонил Артем.

— Александра Константиновна, я жду у подъезда.

— Хорошо, — сбросив, Саша виновато посмотрела на подругу. — Прости. Правда, прости, у меня был сложный день вчера.

— Почему? — Лиса тут же смягчилась, морщинка на лбу разгладилась.

— Долгая история, давай вечером. Приезжай, я все расскажу. Я уже опаздываю, — Саша бросила взгляд на часы.

— Расскажешь по дороге, — схватив подругу за рукав, Алиса потащила ее прочь из квартиры. На лестничной клетке их ждал один из охранников, приставленных Яром. Саша успела даже о нем забыть, и теперь ей было жутко интересно, каким же это образом Алисе удалось уговорить его пустить ее к квартире.

— Подожди, куда ты так несешься? — проигнорировав лифт, Алиса помчала вниз по лестнице, так и не отпустив при этом Сашу.

— У меня тоже, между прочим, учеба, Сашенька. И мне тоже нельзя опаздывать. Так что шевели своими бесценными ножками, пожалуйста.

Сдавшись, Саша ускорила шаг. Когда они выскочили на мороз, щеки у обеих горели огнем, пытаясь отдышаться, Саша положила голову на плече подруге.