Наследница

— Подожди, я не буду.

— Как не будешь? Алекс… Саша, — за прошедший месяц Алиса постепенно училась называть подругу именно так. Вернулась к ним уже не Алекс, — ты хочешь, чтоб я пила одна? А не выпить я не смогу, слишком это все не умещается у меня в голове…

— Не хочу, просто… Мне нельзя, Алиса, — подруга на секунду застыла, а потом Саша услышала щелчок, и в комнате загорелся свет.

— Почему? — сегодня, Саше предстояло насладиться всем спектром эмоций на лице подруги, глаза-блюдца теперь сузились до щелочек.

— Я беременна.

— О боже, — забыв о стакане, Алиса взяла в руки бутылку, делая глоток прямо из нее.

— Геночка уже знает, счастлив? — сейчас, Алиса хотела убить себя еще сильней, чем по возвращению подруги. Она и раньше не пылала любовью к этому человеку, а когда он показал себя как последний трус, желала ему чего угодно, но только не заполучить Сашино сердце.

— Я никому не говорила, только тебе, и не собираюсь, а тем более Гене.

— Но он же отец, должен знать.

— Кто? — Саша мотнула головой, не совсем улавливая ход мыслей подруги. — О нет! Нет! Причем тут Гена? У нас не было ничего с Геной после моего возвращения! — она даже мысли такой не допускала, почему-то.

— А кто же тогда…? — мысли только складывались в слова, а Алиса уже понимала, что ответ на свой вопрос прекрасно знает. — Самарский!? Саша, ты беременна от Самарского? — бутылка с грохотом опустилась обратно на стол, а сама Алиса бухнулась на диван рядом с подругой. Вечер откровений давался девушке нелегко, хотя от нее-то требовалось всего лишь слушать, а не душу открывать.

— Да, — из уст подруги вопрос прозвучал так, что ответить, глядя в глаза, у Саши не хватило духу.

— О боже, — да уж, за все годы дружбы, Саше не удавалось застать подругу врасплох. У нее всегда находились ответы на любой вопрос, объяснение всему и собственная точка зрения на каждое суждение. А сейчас, в мозгах произошел какой-то атомный взрыв, сметший напрочь всю ее рациональность. — И что ты… Он знает?

— Нет.

— Но ты ведь скажешь?

— Нет, — встав с дивана, Саша отошла к окну.

— Но он имеет право знать!

— Знать что? — Саша блеснула глазами, глядя в ночь, в памяти на секундочку появилось лицо Самарского. — Я не собираюсь бегать за ним, пытаясь о чем бы то ни было сообщить. Прошло больше месяца, Алиса, с нашей последней встречи. И знаешь, я совсем не горю желанием эти встречи повторять, — Саша прекрасно понимала, что сейчас в ней говорит обида, но ведь ей есть за что обижаться!

— Но он же все равно рано или поздно узнает… — Алиса взяла в руки лежавший на столике журнал. С обложки на нее смотрел Ярослав Самарский. Интересно, а улыбался ли он так же, находись сейчас в этой комнате вместо нее?

— Что узнает? — Саша вернулась к дивану, бросая задумчивый взгляд на фотографию Яра. — Я записалась на аборт. В среду.

Алиса кивнула. Она не имеет права ни одобрять действия подруги, ни в чем-то ее винить. Это ее решение.

— Ты хорошо подумала?

— Да… Нет… Я не знаю, Алиса, не знаю! — забрав из рук сидящей журнал, Саша бросила его обратно на столик, но уже обложкой вниз. — Не знаю! Я уеду, Алиса.

— Куда?

— В Лондон. Я уже все решила. Еще немного, я дождусь, пока закончится расследование, виновного в убийстве папы накажут, вступлю в права на наследство, подпишу все документы, которые меня попросят, и уеду отсюда.

— И что ты будешь там делать?

— Жить. Я буду там жить. Начну все сначала, сделаю вид, что в моей жизни никогда не было ни Киева, ни Парижа, ни Самарского, ни кого бы то ни было. Забуду, что когда-то сделала аборт, что похоронила отца, что бросила университет.

— А если он тебя найдет?

— О боже, да не будет он искать! — даже не заметив, Саша перешла на крик. — Он уже и думать забыл о том, кто я такая. Слишком много проблем из-за меня. Ему нужно восстанавливать репутацию, заниматься вечной работой, не знаю чем еще… Я ему не нужна, и этот ребенок тем более…

— А ты не хочешь спросить, нужна или нет у него?

— Я не буду бегать за ним, Алиса. Он не посчитал нужным дать о себе знать ни разу. А навязываться я не стану.

Понимая, что спорить с подругой бессмысленно, Алиса сдалась, делая единственное, что сейчас могла — обняла.

А Саша убеждала себя в собственной правоте снова и снова. Она не скажет ему о беременности, не скажет, что ждала звонка все эти дни, что скупала все журналы и газеты, где есть хотя бы слово о нет, что иногда, специально ездила в парк возле его дома, надеясь хотя бы «случайно» увидеть. Не скажет, что плакала ночами в подушку, представляя, как он возвращается вечерами, но не к ней… Снежа. О ней она знала тоже много, и теперь чувствовала себя на ее месте. Ужасном, мерзком месте влюбленной ненужной наивной дурочки.

Не скажет потому, что боится услышать от него то, что каждый раз с замиранием прокручивает в голове — ему не нужен этот ребенок.

Она уедет в Лондон, или в любую другую точку мира, это не важно. Важно лишь ответить на один единственный вопрос — стоит ли рожать ребенка, так же не нужного собственному отцу, как она оказалась не нужной матери?

В ту среду, на аборт Саша так и не явилась.

Отдернув руку от блузки, Саша встала с кресла.

«Нет, Ярослав Анатольевич, вы не будете появляться в моей жизни, когда вам того захочется, только, чтобы снова разрушить все, что я с таким трудом пыталась соорудить.»

Саша взяла в руки телефон, набрала номер Гены.

— Да, он ушел… Это не важно. Что ты говорил про ужин? Я согласна.

Не ему решать, с кем и когда ей общаться, а у охраны давно не было выходных. Ну и свой званый ужин, он тоже может запихнуть поглубже. Туда же, куда Саша уже много раз отправила его признания в любви той ночью.

Глава 34

Прежде чем выйти, Саша еще раз посмотрела в зеркало. Самой себе, она сейчас почему-то напоминала элитную секретаршу, причем «элитную», не в самом хорошем смысле этого слова.

Слишком узкая юбка-карандаш, очень тесно облегающая бедра и прочие округлости, полупрозрачная блузка, нежного розового цвета, из-под которой просвечивается белье в тон. Волосы девушка собрала в тяжелую ракушку на затылке, а обула нелюбимые, но чертовски сексуальные лаковые туфли. Утром, выряжаясь во все это, она и представить не могла, что соберется очаровывать Гену, но ведь это будет не по-настоящему…

Набросив на плечи пальто, Саша вышла в холл. Офис уже почти опустел, не было больше человека, одним своим присутствием, заставляющего сидеть на рабочем месте столько, сколько он посчитает нужным.

Гена ждал ее у выхода из офиса, немного правее того места, где… Саша моргнула, отгоняя ненужные воспоминания, а потом улыбнулась Светличному.

— Я отпущу охрану, подожди, — подойдя к машине, она обменялась несколькими фразами с ожидающими ее водителем и бодигартом, дождалась, пока оба кивнут, а потом вернулась к перетаптывающемуся на месте Гене.

— Готова? — мужчина протянул руку, перехватывая ее за талию.

— Да.

— Поехали, — сев в спортивную машину Гены, Саша улыбнулась своим мыслям. Она ведь ведет себя сейчас как настоящая стерва, дает надежду тому, в ком сама не нуждается. Но, даже осознавая это, почему-то отказать себе в удовольствии не может. Ей хочется все делать наперекор Самарскому. Сегодня она так и поступит.

— Что смешного? — Гена сел на водительское сиденье, завел мотор.

— Я хочу танцевать, — она уже сто лет не была в клубе. И даже не важно, что там куча пьяных, воздух пропах дымом кальяна, а в помещении слишком душно. Это будет весело.

— Значит, будем танцевать…

Машина рванула с места слишком быстро, Сашу вдавило в сиденье, а с губ сорвался возглас, то ли восторга, то ли испуга.

Девушка сама сделала музыку погромче, упиваясь видом ночного города. Это время создано для веселья, сумасшедшего, безудержного, бесшабашного, пропахшего алкоголем и табачным дымом, в такое время нужно делать глупости, а ей сегодня для этого не требуется никакой дополнительный допинг.