Страница 35 из 51
- Анютка, я тебе уже сказала, мне надо самой во всём разобраться, я уже тебе сообщала, что очень скоро мы с Сёмкой уезжаем к Аглае, и это мне даст возможность на расстоянии всё перечувствовать, и, возможно, успокоиться...
- Мам, ты всё же меня бросаешь одну...
Фрося со смехом обняла тридцатилетнюю дочь:
- Как осуждать мать и встревать в её сердечные дела, так, ты очень даже взрослая, а тут затосковала, словно сиську от младенца отнимаю, как только без меня Маечку соорудили.
- Мама, ты повторяешься, с этой своей пошлостью, я от тебя такого раньше никогда не слышала.
- Ну, не злись, не злись, хотела, чтобы ты улыбнулась, а то ты у меня чересчур серьёзная и правильная.
- Мамуль, ты же понимаешь в каком я сейчас состоянии и, что в любой момент могут возникнуть чрезвычайные обстоятельства, а я одна, совершенно, остаюсь одна...
Улыбка слетела с лица Фроси:
- Дочушка, я уезжаю ненадолго, максимум на две недели, а если возникнут какие-то трудности или вопросы, с которыми тебе будет сложно самой справиться, повторяю, обращайся смело к Марку, я его об этом попрошу, но он и так тебе не откажет.
- Ах, мама, если бы у меня был такой сильный характер, как у тебя, а мне всё время нужна опора.
Вот, Миша не находится сейчас рядом со мной и я вся в растерянности, а тут ещё ты, хочешь от меня уехать...
- Я тебе уже сказала, отдыхай пока на даче, вернусь, и мы постараемся устроить твою жизнь в Москве, надо подумать о школе для Риты, про садик для Маечки, и тебя ведь тоже надо трудоустроить, не будешь же сидеть на мамином горбу.
Аня натянулась, как тетива лука, но, увидев озорные огоньки в глазах матери, улыбнулась в ответ:
- Мамуль, я ведь могу и санитаркой вместо тебя, всё поближе к медицине.
- Ну, и отлично, мысль, кстати, неплохая.
- Ой, мама, мы с тобой совсем заболтались, Марк Григорьевич сигналит, слышишь.
глава 42
К удивлению Фроси и Ани, в машине кроме Марка находилась Соня, которая сразу обрушила свой словесный поток на новых слушателей:
- Девочки, в последний момент мне позвонили со школы и сообщили, что отменили педсовет, и я воспользовалась случаем, вместе с вами сделаю покупки для дачи, и даже останусь там на несколько дней.
Ох, и отдохну, наконец, от всех этих учеников, коллег, тетрадок и методической литературы, кухни, уборки...
- И, заодно от меня...
Это врезался в тираду жены голос Марка.
- Ну, тебя, допустим, я вижу немного, то на работе пропадаешь, то за преферансом до утра просиживаешь, здоровье совсем не бережёшь, лучше бы на даче со мной несколько дней провёл, вон, и на юг отправляешь меня одну с девочками, как будто тебе отдохнуть самому не надо...
- Соня, Соня, остановись, кому твоя информация интересна, вон, забеги, купи сладости для детей, а мне тут надо парочку слов Фросе с Аней сказать, поверь, их это больше интересует, чем твоя трескотня о твоих делах личных.
Тут, Марк был не совсем прав, для Фроси эта информация из уст Сони, не была безразлична, оказывается у этого серьёзного мужчины всё-таки были слабости.
Что такое преферанс она знала отлично, ведь мама Клара тоже увлекалась этой картёжной игрой, и даже пыталась научить их с Сёмкой расписывать пульку, когда уже не могла выходить из дому.
Назойливая память возвращала и в Таёжный, именно в преферанс уходил играть по субботам Алесь в свою высоко интеллектуальную компанию, что и стало причиной, окончательного разрыва между ними.
Кроме того, Соня в желании выдать полную информацию о своих планах и задачах, поведала, что Марк скоро останется один в Москве, и Фрося подумала, что, наверное, всё же хорошо, что она в ближайшее время уедет в Сибирь, подальше от соблазна.
Из размышлений её вывел голос Марка:
- Вчера вечером я оторвался немного, расписали пулечку, то есть, сыграли партию в преферанс, водится за мной такой грешок, но дело не в этом, там был один товарищ, с которым я пошептался в перерыве, он близок к той работе, которая связана с нашим героем, твоим мужем Аня, кое-что узнал новенькое...
Аня, вся подобралась и устремила свои огромные глаза на мужчину.
- Он, этот товарищ, сказал, что следствие по этому делу долгим не будет, все факты твоего Миши деятельности известны, основную часть сионистского подполья арестовали, большинство будет в течение короткого времени выпущено из страны, а такие, как твой муж, будут отбывать срок, а это может быть и десять и пятнадцать лет заключения.
Так вот, тебе необходимо в ближайшее время явиться к следователю твоего мужа и попросить о свидании.
Я постараюсь кое-кого заинтересовать, чтобы это свидание состоялось и как можно быстрей, ты должна со своим мужем определить ваше будущее...
- Я сегодня пойду, скажите только куда...
- Посиди ты несколько дней на даче, мне скажут, когда это будет нужно, тут нельзя наломать дров, я и так, влез туда, куда обычно носа не сую, скажи маме спасибо...
Нет, Аню определённо раздражал этот человек, но её судьба сейчас во многом зависела от него, и она сдержала готовые вырваться слова негодования, и почти шёпотом произнесла:
- Я маме всей своей жизнью обязана, вам, спасибо, что принимаете участие в таком опасном деле.
- Ну, для меня опасность, риск и вера в удачу неотъемлемы.
Он усмехнулся, и заметил:
- Возвращается Сонечка, при ней никаких разговоров на эту тему и про другие тоже не стоит, она думает, что всё её благополучие с воздуха падает со снегом и дождём, и кроме педсовета не существует других организаций, где решаются судьбы людей.
Фрося, вдруг подумала, что им придётся вдвоём с Марком возвращаться в Москву, когда они отвезут Соню с Аней и покупки на дачу, и это ей показалось неприемлемым:
- Марк, если тебе не сложно, довези меня, пожалуйста, обратно к моему дому, займусь я, пожалуй, неотложными делами, скоро уезжать, а у меня накопилось столько бумажной волокиты, разгребу, и тогда на несколько дней приеду на дачу.
Глаза Марка и Ани одновременно устремились на Фросю, и в обоих парах глаз застыли вопросы, на которые тут же находились ответы, но оба смолчали.
глава 43
На изматывающее душу хождение по кабинетам и бумажную волокиту у Фроси практически ушёл целый день, но с большинством дел она всё же справилась, где пятёрочка, а где и десятка помогли ей избежать многодневной бюрократической рутины.
С чувством, выполненного долга и ужасно голодная, она, наконец, вырвалась из плена кабинетов, чиновников и очередей.