Страница 32 из 69
Карл остановился, советуясь с Роландом насчёт правильности пути. Тот подтвердил. Даже королева-мать, помнила этот перевал. Его она преодолевала, когда ездила за Дезидератой, тем же путём везла потом лангобардскую принцессу в земли франков. При упоминании имени Дезидераты лицо Карла омрачилось.
— Вперёд! — приказал он.
Медленно, нехотя, первые всадники вступили в ущелье. Король повысил голос:
— Ну что вы трусите? Святая церковь ждёт от нас помощи!
Понукая лошадей, они продвинулись вперёд ещё на несколько шахов, и тут раздался грохот. Сверху посыпались камни. С диким ржанием лошади заметались по ущелью. Одна упала, зашибленная, и лежала на боку, конвульсивно дёргаясь. Всадника не было видно.
— Что же это? Неужто Бог против нас? — воскликнул Роланд.
— Это не Бог, — спокойно отозвался король, — посмотри-ка вон туда.
Вверху на склонах с обеих сторон шевелились маленькие чёрные фигурки.
— Конечно! — встряла в разговор Бертрада, высунувшись из повозки. — Там лангобарды, и они не пропустят нас. Ты слишком самоуверен, сын мой. Зачем ты вообще пошёл на этот перевал — ведь ты знал, что он охраняется!
Словно в ответ на речь королевы-матери о стенку повозки чиркнула стрела. Несильно из-за далёкого расстояния, но Бертрада испуганно взвизгнула.
— Надеюсь, Хильдегарда в арьергарде? — ровным голосом спросил король. Роланд кивнул.
— Матушка, немедленно возвращайтесь к ней и не выезжайте больше вперёд без надобности. Это приказ.
Погонщик начал стегать кнутом мулов, пытаясь развернуть повозку, но животные, испуганные видом умирающей лошади и паникой других лошадей, не слушались. Один из мулов заупрямился, другой, наоборот, вздыбился, чуть не опрокинув повозку. Ещё несколько стрел упало сверху, совсем далеко от цели. Увидев бесполезность этого занятия, лангобарды прекратили стрельбу. Бертрада сидела, зелёная от страха. Карл, подъехав, лично стегнул мула, и тот наконец развернулся в нужном направлении. Его Величество произнёс доброжелательно, но не без назидательности:
— Пусть это послужит вам уроком, дорогая матушка. Вы должны впредь более тщательно беречь себя и нашу возлюбленную супругу.
Повозка уехала.
— Что же нам делать? — сказал Роланд. — Ведь они могли закрыть все перевалы.
— Несомненно, они это и сделали. Ну и что с того? Будем открывать, — весело ответил Карл, подмигнув мне. — Бог на нашей стороне.
— Может, и так, но они-то наверху, а мы внизу, — возразил бретонец.
— Всё меняется в этом мире, дорогой Роланд. И первые становятся последними. Удача изменчива, как луна. Лишь Божьи заповеди вечны.
Они смотрели на гору. По склону двигались чёрные фигурки. Роланд нахмурился.
— Вы убиваете меня, Ваше Величество! Я честный воин и не могу философствовать, когда в меня летят стрелы. Скажите мне, кого поразить во славу вашего величия, я пойду и совершу этот подвиг.
— Надо немножко поштурмовать вон ту горку, — сказал Карл, улыбаясь.
— Что значит «немножко поштурмовать»? — возмутился Роланд.
— Немножко, — продолжал король тем же странно шутливым тоном, — осторожненько, чтобы никто из наших, по возможности, не погиб.
— Что с вами, мой король? — Роланд встревожился. — Что вы говорите? Кому, как не вам знать... или... может, я сам ничего не знаю... может, нам просто и не нужно брать эту гору?
— Сейчас не нужно. Но мы должны хорошенько занять лангобардов, чтобы они не заскучали и не начали рыскать по горам, пока там пробирается Борнгард со вторым отрядом.
Бретонец, шумно вздохнув, вытер лоб:
— Простите меня за недоверие, Ваше Величество! А куда он движется? В Сен-Бернар? Но там ведь тоже может быть завал.
— О да. Но и там тоже можно поштурмовать... немножко, — озорная искорка заиграла в глазах Карла. — А тем временем мы с тобой и частью нашей скарры пройдём по одной хорошей тропе, где точно нет никаких завалов. И тогда наши братья лангобарды будут сильно удивлены.
С этими словами король развернул серого жеребца и поскакал в сторону арьергарда.
Глаза Роланда заблестели. Схватив свой неразлучный Олифан, он протрубил коротко и решительно. Эхо подхватило обрывок мелодии и понесло его, дробя, множа и изменяя до неузнаваемости.
— Проклятые горные бесы! — воскликнул бретонец с досадой. — Вы что же это, решили посмеяться надо мной? Вам это даром не пройдёт!
Он снова приложил рог к губам и трубил так долго и громко, что у меня заболели уши, а в горах произошёл обвал, похоже, без участия лангобардов.
Вокруг Роланда собрались его вассалы. Каждый из них готовился броситься в бой по первому слову своего сеньора.
— Братья, как вы относитесь к театру? — спросил их Роланд. Они удивлённо переглянулись, он продолжал:
— Сейчас мы разыграем маленький театр во славу Божию. Пьесу написал наш король, а актёрами будем мы и вон те нечестивцы, что спрятались наверху. Они столь дурно воспитаны, что кидаются камнями в достойных людей. В пьесе им дана роль обманутых простачков, надеюсь, они справятся.
— Какова наша задача, господин? — Виллибад не разделял куража своего сеньора.
— Нам нужно сделать вид, что мы отбиваем эту горку. Да и если возьмём её на самом деле — думаю, хуже не будет. Вперёд, да поможет нам святая Женевьева!
Они ту же спешились, отдав коней слугам, и полезли вверх по крутым, еле заметным тропинкам. Я смотрел на них с ужасом. Какой удобной мишенью они становились для лангобардов. Те не заставили себя ждать. Сверху навстречу смельчакам покатился огромный валун, но на полпути остановился, зацепившись за торчащий обломок скалы. Возможно, лангобарды стреляли из луков, со своего места я бы не смог разглядеть стрел. По склону покатилось ещё несколько камней. К этому моменту дружина Роланда уже исчезла в зарослях кустарника, и было непонятно, попали в них камни или нет.
Неожиданно грохот раздался с противоположного от них склона. В проход между горами обрушилась целая лавина камней. Образовавшийся завал выглядел совершенно непроходимым, так, что самым разумным казалось — повернуть обратно в поисках другого пути через горы.
Оглянувшись, я увидел, что в войске происходит непонятное движение. Некоторые воины уходили назад, другие, наоборот, подвигались ближе к закрытому перевалу. Слуги с лошадьми дружинников Роланда оставались на своих местах. Моя Тропинка топталась неподалёку.
Я спохватился, что опять упустил короля из виду. Ведь моя задача — всегда быть рядом с ним, чтобы верно описывать его действия для анналов. С другой стороны, сейчас план короля воплощает дружина Роланда, это тоже весьма важно. Правда, уже давно не видно, где они и что с ними происходит.
Уйдя в размышления, я чуть не оказался растоптанным новым отрядом, во весь опор бегущим к горе, король всё же решил взять эту высоту? Или они спешат на помощь воинам Роланда?
Тут передо мной показался Виллибад, со шлемом в руке. На лице его красовались многочисленные царапины.
— Проклятые кусты! — прошипел он, влезая на коня.
— А Роланд? — хотел спросить я и услышал голос бретонца, весело распевавшего песню о прекрасной Женевьеве. Скоро из кустов выкарабкался и он сам, собственной персоной.
— Ну что, летописец? — он подмигнул мне. — Пойдём, посмотрим продолжение пиески?
Вскочив на коня, он пришпорил его и помчался в направлении арьергарда. Мне ничего не оставалось, как поскакать за ним. Обернувшись, я увидел, что гору продолжают «штурмовать».
— Дорогой Роланд, вот тебе и представилась возможность пролезть в игольное ушко во славу Божию, — сказал король. — Спешиваемся, братья! — обратился он к своей скарре.
Роланд, однако, не спешил покидать седло:
Ваше Величество! Как там насчёт размеров ушка? Может, мой Вельянтиф тоже пролезет? В Писании говорится о том, что в игольное ушко пролез даже верблюд!
— А мы вот сейчас спросим нашего обладателя чудесной памяти, что потом сталось с этим верблюдом. Афонсо! Ты помнишь, что в Писании сказано про верблюда?