Страница 5 из 103
С этими словами профессор Светлов произвел какие-то манипуляции с нехитрым пультом, находившимся там же, на столе, рядом с крутящимся устройством. После этого колесо довольно быстро замедлило свой ход и теперь вращалось очень медленно, буквально пол-оборота в секунду. Надо сказать, при этом от всей конструкции не исходило ни единого звука, не считая слабого шума подшипников внутри генератора. Затем профессор Светлов сам взял толстую рабочую рукавицу, которую ему протянул один из его помощников, надел ее и осторожно ухватился за обод колеса. Внимание присутствующих буквально было приковано к его странным действиям. Все вдруг поняли, что шоу еще не закончено.
Рука в перчатке заскользила по ободу, и стало заметно, что профессор прилагает немалые усилия, пытаясь остановить вращение колеса своего механизма. Однако скорость его вращения при этом нисколько не уменьшалась, словно перед собравшимися было представлено не какое-нибудь хрупкое на вид устройство, а, как минимум, ротор мощного заводского станка, который приводился в движение через многоступенчатый редуктор.
Профессор снял рукавицу и только затем любезно одолжил ее тому самому коллеге, который минуту назад по неосторожности чуть не лишил себя руки. Тот с чрезмерной осторожностью, словно беря в руки дохлого хорька, взял ее, надел на свою ладонь, и тотчас попытался повторить то, что только что попытался проделать сам изобретатель. Снова перчатка предательски заскользила по ободу, лицо предпринявшего отчаянную попытку человека покраснело от напряжения, но скорость вращения всего механизма осталась прежней.
— Хм, а ведь, действительно вертится…
Человек, только что взявший на себя в атмосфере всеобщего замешательства слово, был одет в строгий черный костюм. Все головы сразу же повернулись к нему в ожидании услышать какое-нибудь разоблачительное авторитетное мнение. Однако в сказавшем эту фразу человеке было нечто такое, что подсказывало: ни представителем комитета образования, ни, тем более ученым, он не был. Возможно, он был приглашен из какого-то другого государственного ведомства ввиду возможности важного открытия, а может откуда-то еще.
— Да-да, вертится, причем с силой, которую никак нельзя соотнести по мощности с таким небольшим устройством! — стали вторить ему другие присутствующие
— Интересно, а быстрее оно может!?
— На основе чего, вы сказали, работает эта штука?
— Что за катушки вы использовали, профессор? — затараторили в многоголосье с разных сторон, находящиеся сейчас в лаборатории ученые и преподаватели университета. Все внимание тут же переключилось на изобретателя. — Профессор, как вам это удалось, каков же, все-таки основной принцип устройства…
Люди обступили чудо-машину со всех сторон. Всем в одночасье стало интересно, что из себя представляет устройство профессора Светлова. Изобретателя засыпали вопросами, на которые тот методично отвечал. Пока всем присутствующим понятным было лишь то, что здесь используется какая-то иная физика, о которой профессор упомянул лишь вскользь. Но народ все же требовал объяснений, и изобретатель старался, как мог.
…Чудовище, отступив на несколько шагов от передовых редутов линии обороны, замотало головой, словно стряхивая с себя налипших комаров. Затем оно, вдруг, вскинуло свои щупальца вверх, и с оглушительным ревом обрушилось на весь периметр укреплений, разбрасывая гвардейцев с их стальными клинками, ружьями и пушками, словно игрушечных котят. Мозг профессора Голованова, наблюдающий в щелочку из своей крепости за ходом боевых действий, и видящий, как рушатся одна за другой линии обороны, забился в истерике. Запертое в такой, как ему казалось еще недавно, мощной и неприступной крепости, сознание профессора почувствовало себя в этом каменном мешке, словно загнанным в ловушке. «Еще совсем немного», — успел подумать ученый — «и рухнут последние укрепления, а затем чудовище, которое уже выросло до невероятных размеров, обрушится на стены убежища, и тогда мне наступит конец…»
Профессор Голованов сидел на своем стуле, не в силах встать и подойти ко столу, на котором вращалось ненавистное ему колесо. Силы покинули его, на лбу появилась испарина, и сердце зашлось в неровном ритме. Он не в силах был подняться, чтобы сделать хотя бы один шаг.
К черту приличия, думал он в тот момент, к черту всю профессиональную этику. Вот только бы подняться и дойти, или хотя бы даже доползти до этого ненавистного неуча профессора Светлова… Профессора? Да какого, к черту, профессора! Вот только хватило бы сил в руках, чтобы вцепиться ему в глотку, а если откажут руки, то просто загрызть того зубами… Да как он посмел посягнуть на Великие Каноны Общепринятой Науки, благодаря которым ВСЁ давно известно и многократно описано. Какая, ко всем чертям, «иная физика»? Как смеет этот выскочка утверждать то, чего просто не может быть, так как такого не может существовать никогда…
И тут воспаленный мозг сдался…
— Профессор! Профессор Голованов — закричал вдруг чей-то встревоженный голос. — Что с вами. Да дайте же кто-нибудь человеку воды. Вызовите скорую!
Через миг всё в лаборатории пришло в движение. Люди засуетились: кто-то достал из своего кармана валидол, а кто-то мгновенно принес стакан с водой для профессора Голованова, который всего несколько секунд назад вдруг побледнел, и медленно сполз со стула на пол. В создавшейся суете все собравшиеся на какое-то время даже забыли об изобретателе с его устройством, которое в скором времени грозило перевернуть с ног на голову все законы физики. Все внимание находящихся в лаборатории людей переключилось к своему коллеге, у которого только что произошел сердечный приступ.
Тем временем незнакомец в черном костюме, а с ним еще двое похожих на него людей, незаметно отделившись от основной массы научной братии, потихоньку вышли в коридор. Миновав все этажи ВУЗа, они вышли на улицу, а затем, пройдя по ней, свернули за угол здания и сели в огромный «Мерседес», который был там заранее припаркован. Главный из людей достал мобильный телефон, набрал номер, и после короткого ожидания произнес в трубку:
— Главный, нештатная ситуация налицо. Действуем согласно инструкции десять дробь один. Ожидайте нас в точке назначения через два часа одиннадцать минут.
С этими словами «Мерседес» рванул с места, и на огромной скорости помчался к окраине города.
Однако, теперь давайте снова вернемся к нашему незабываемому герою, профессору Светлову, который в это солнечное утро вышел погулять по городскому бульвару. Маршрут был ученому хорошо знаком, и ноги сами повели его по узкой дорожке в сторону парка.
Как я уже описал, любой прохожий в нашем маленьком городке N, проходя по тому самому бульвару, мог бы запросто увидеть, как профессор Светлов задумчиво бредет по тротуару, совершенно при этом не замечая, что шнурок на его ботинке предательски развязался, угрожая тем самым своему немолодому владельцу болезненным падением.
Сегодня было воскресенье, однако, невзирая на выходной день, Профессор поднялся рано. Он был «жаворонком», так как утром ему лучше всего думалось.
Итак, оставив любимую жену досматривать сладкие сны, он встал с кровати, умылся, оделся и, даже не позавтракав, тихонько вышел за дверь своей квартиры, чтобы попытаться переварить в уме тот груз проблем, которые в одночасье свалились на его многострадальную шею.
Размышления же нашего героя имели следующий характер: его изобретение, «Генератор Абсолютной энергии», над созданием которого он работал последние десять лет, так и не смогло найти признания в научных кругах страны.
Вот уже целых полгода хождения по кабинетам, и обивания порогов на получение патента, а также письма, и телефонные звонки в высокие инстанции, включая три министерства — науки, энергетики, и образования, не привели к каким либо ощутимым результатам. И если к высмеиванию со стороны научной братии, за десять лет своих разработок, он как-то успел подготовиться, то на холодные и безучастные лица больших чиновников в вышестоящих кругах власти он совершенно не знал как реагировать.