Страница 40 из 45
Основу, костяк полка, на боевом счету которого значилось свыше четырехсот сбитых фашистских самолетов, около тысячи проведенных воздушных боев, несколько тысяч вылетов на сопровождение воздушно-транспортных караванов, составляли такие известные ленинградские летчики-истребители, как Петр Пилютов, Петр Покрышев, Георгий Петров, Алексей Сторожаков, Сергей Титовка, Андрей Чирков, Владимир Матвеев, Николай Зеленов, Петр Зюзин, Александр Горбачевский, Константин Коршунов, Иван Леонович, Федор Чубуков. Все они в последующем были удостоены высокого звания Героя Советского Союза.
- Начало боевой деятельности полка на трассе воздушного моста было сопряжено с немалыми трудностями, - рассказывал нам при встрече в Москве А. А. Матвеев. - Новый самолет, американский истребитель "тамагавк", доставлял немало хлопот. Конструктивно он не был приспособлен к полетам в условиях суровой зимы: от морозов лопались трубки и соты масляных радиаторов, застывала гидросмесь, а запасных частей и материалов для ремонта не хватало. Много пришлось повозиться инженерам, техникам и механикам, чтобы приспособить теплолюбивых "американцев" к русским морозам. Хитроумные техники полка к масляным радиаторам и гидросистемам приладили краники и в сильные морозы масло и гидросмесь на ночь сливали и уносили в теплое помещение. Труднее было с серебряным припоем для ремонта радиаторов. Но справились и с этим делом - у местных жителей раздобыли старые серебряные монеты и кое-какие поделки из серебра, переплавили их и делали припой. После всех этих доделок и доводок американские "тамагавки" стали летать.
Летчики полка, бывало, шутили: "Если понадобится, у наших техников и топор ("тамагавк" - боевой топорик американских индейцев) будет летать".
Нечего греха таить: самолеты были неважные, но тем не менее летчики полка летали и воевали на них неплохо.
Больше месяца летчики 154-го полка (преобразованного в ноябре 1942 года в 29-й гвардейский) сопровождали в Ленинград транспортные самолеты. Не все налаживалось сразу. На первых порах были промахи, ошибки и даже неоправданные потери летчиков.
Подключение летчиков-истребителей 154-го полка и полков морской авиации к сопровождению и прикрытию транспортных самолетов на трассах и аэродромах воздушного моста заметно улучшило здесь общую обстановку.
Так же как летчики 127-го и 286-го полков, пилоты 154-го полка выдерживали чрезмерную физическую и моральную нагрузку. Они тоже по пять-шесть раз в день поднимались в воздух, отважно дрались с фашистскими истребителями, имевшими двух - или трехкратное численное превосходство.
17 декабря 1941 года летчик полка Петр Покрышев поднял с аэродрома Смольное свою пятерку, чтобы сопровождать девятку самолетов ПС-84, на борту которых было около трехсот раненых.
Над Ладожским озером, в районе маяка, группу транспортных самолетов пыталась атаковать девятка "мессершмиттов". Но летчики "ястребков" не позволили застать себя врасплох. Они стремительно контратаковали фашистов. С первой же очереди Покрышев сбил истребитель ведущего. Растерявшиеся фашистские летчики развернулись и покинули поле боя.
Поверженный Покрышевым вражеский пилот оказался опытным асом, сбившим пятнадцать самолетов, а его истребитель Ме-109Ф был модифицированным вариантом самолета этого типа - имел более мощный мотор, лучшие скоростные качества. Как видно, его собирались запустить в серийное производство.
В этот же день командиру эскадрильи П. А. Пилютову пришлось выдержать жестокий бой с шестью фашистскими истребителями.
...Пилютова подобрал и привез на санях в лазарет штурмового авиаполка морских летчиков колхозник приладожской деревеньки Сумское. Там же он и рассказал о его дерзкой, неравной схватке с вражескими истребителями. Рассказал коротко, без прикрас, как было:
- Еду я, значит, на санках через лес. Вижу, низко над озером девять наших пассажирских самолетов летят, им наперерез германские истребители. Шесть штук насчитал. Даже зажмурился. Ну, думаю, достанется сейчас нашим. А тут откуда ни возьмись вот этот выскочил. Один-одинешенек. Это против шести-то. Но вижу, ничего - не теряется парень, прямо на них прет... Тут и закрутилось!.. Ничего не поймешь - где наш, где немец. Вдруг один самолет стал падать. Чей - не разберу. Вроде бы нашего сбили. Смотрю, нет! Фашист падает... Прошло, может, две, может, три минуты. Еще один германский истребитель полетел вниз кувырком.
"Молодец! Орел!" - кричу во все горло...
Пока кричал, он куда-то исчез. Я туда-сюда головой верчу - не вижу: пропал парень. Вдруг над самой моей головой просвистел самолет. Мотор у него, видно, не работал. Скользнул за лесок и там сел. Я было туда лошаденку завернул, а немецкие истребители тут как тут. Туда же нацелились, за лесок, и уже бьют из пушек и пулеметов, видать, по нашему подбитому соколу. Три раза они возвращались и стреляли, а потом улетели. Я поскорее погнал за лесок. Гоню, а сам бога молю - только бы летчик живым остался. Нашел его недалеко от самолета. Гляжу, лежит недвижимый, меховой комбинезон пулями и осколками продырявлен. Аж сердце захолонуло - погиб парень. Наклонился над ним, слышу - дышит, а потом и глаза открыл. Затащил я его на сани и что есть духу в лес. Неровен час, думаю, опять германцы прилетят. Погоняю лошаденку, а сам все на летчика смотрю - живого места на нем нет. Думаю - не довезу. Но вот довез. Теперь вам, врачам, его спасать...
В тот день 17 декабря у капитана Петра Андреевича Пилютова был день рождения. Ему исполнилось тридцать пять лет. Товарищи еще с утра поздравили именинника. Намекнули, мол, такое событие надо бы отметить.
- За этим дело не станет, - добродушно ответил капитан. - Вот пару раз слетаем с ПС-84 в Ленинград, вечерком за ужином и отметим...
До Ленинграда девятка ПС-84 долетела без приключений, благополучно приземлилась на Комендантском аэродроме. За ними произвели посадку и наши "ястребки".
Когда транспортные самолеты разгрузили, к ним стали подводить детей. Взглянул Пилютов на сгрудившихся около одного из самолетов маленьких пассажиров, укутанных до самых глаз в теплые платки и шарфы, и застыл от изумления: ничего подобного никогда не видел, хотя и не первый раз был в блокадном Ленинграде. Дети молчали. Летчик подошел поближе. Ребятишки потихоньку задвигались, зашевелились, окружили Пилютова. Еще бы! Перед ними был настоящий летчик, в шлеме с очками, в меховых унтах, обвешанный планшетами, оружием. Пилютов увидел на какой-то миг засветившиеся живым блеском и любопытством детские глазенки. Сердце защемило от боли за этих малышей. Они были очень истощены, двигались медленно, словно в полусне. Каждый знает, что дети, когда их много, обычно шумны, непоседливы, все время крутятся, возятся. А тут они стояли тихие, вялые, разговаривали вполголоса, и их широко открытые, с затаенной болью, печальные глаза смотрели на него с необыкновенной для детей серьезностью, доверием и надеждой. Пилютов даже забыл о сахаре, галетах, сухарях и хлебе, которыми перед вылетом в Ленинград набил свои карманы и планшет (так делали в те дни все летчики, вылетавшие в осажденный город). Лишь когда подошли его ведомые, он, словно опомнившись, стал раздавать ребятам еду. То же сделали и его товарищи. И тут произошло что-то непонятное. Изможденные голодом маленькие ленинградцы и не подумали сразу есть то, что дали им летчики. Они сложили все это в общую кучку на расстеленный девочкой белый платок. Потом мальчик и девочка постарше быстро и с удивительной точностью разделили продукты на всех поровну. Только тут летчики и сообразили, в чем дело, - даже эти маленькие граждане Ленинграда проявляли невиданную организацию и дисциплину, которые стали одним из правил жизни блокадного города. Продукты были разделены и розданы молча, без шума, споров и раздоров. И только ребячьи глаза выдавали нетерпение: они никак не могли оторваться от еды в ожидании своей доли...
Пилютов буквально замер от этой картины. У него перехватило дыхание. Он не в силах был смотреть на этих маленьких горюнов и, чтобы скрыть охватившие его чувства жалости и боли, резко повернулся и быстро зашагал к стоявшим поодаль летчикам ПС-84, которые тоже только что отошли от ребятишек.