Страница 62 из 82
Парни оглушительным ревом приветствовали нового победителя второго дня. Но, когда Софи заглянула в холодные глаза Тедроса, то она совершенно не чувствовала себя победительницей.
Почему Софи еще не вернулась? — думала Агата, спрятавшись под плащом-невидимкой, торопливо идя по фиолетовым переходам в Милосердие. Вчера вечером фонарь Софи в окне башни Школьного Директора сообщил, что с ней все в порядке... и все же она не вернулась с пером. А это могло означать только одно...
Она не могла его найти.
Агата сглотнула. С каждой секундой они с Софи приближались к Испытанию. Софи не могла найти перо... у Агаты засосало под ложечкой, когда она вспомнила предупреждение черепаха.
Она должна выяснить, что задумала Декан.
Утро Агата провела под плащом, поджидая Эвелин у входа в Зал Добра, надеясь проследить за ней между уроками Истории. С началом занятий, Агата ворвалась в класс, чтобы с другими девочками прожить историю Синей бороды — отвратительную сказку о том, как мужчина убил всех своих восемь жен, по окончанию которой всех девочек стошнило.
— Я показала вам эту историю не для того, чтобы напугать вас, — сказала Декан в конце урока, — а чтобы напомнить вам, насколько подло будут вести себя мальчики во время Испытания. Не ждите, что они отступят, если вы выбросите белый флаг или сдадитесь. — Её губы растянулись в тонкой улыбке. — Так что не церемоньтесь с ними.
Когда Декан между занятиями уходила, Агата пыталась проследить за ней, но ей не слишком хорошо удавалось, будучи невидимой маневрировать сквозь толпу по коридорам. После того, как она в четвертый раз упустила её из виду, Агата, приуныв, привалилась к стене.
— В самом деле, Поллукс, я в состоянии справится в одиночку со своим обедом, — раздалось ворчание профессора Дови у неё за спиной...
Агата подняла глаза и увидела меховую башку Поллукса, прикрепленную к дряхлому телу совы, которая летела за профессором, одетой в зеленое платье.
— Странные дела творятся в последнее время, — запыхавшись, выдавил Поллукс. — Голоса в канализации, крысы бабочек едят, на девочек какие-то призраки налетают в коридорах... Декан посоветовала до Испытания не спускать с вас и леди Лессо глаз.
— Возможно, если бы Эвелин не заняла мой кабинет, меня было бы проще найти, — резко высказалась профессор Дови и поспешила вниз по ступенькам, сова-Поллукс бросилась за ней.
Глаза Агаты чуть не выскочили из орбит. Вот дела!
До конца урока оставалось еще полчаса, потому она поспешила по спиральной стеклянной лестнице Милосердия в старый кабинет профессора Дови, к длинной мраморной двери на шестом этаже, некогда украшенного изумрудным жуком, а теперь синей бабочкой. Агата посмотрела вниз, убедившись, что за ней никто не поднимается.
Она взялась за серебряную ручку, но та не поддалась. Она ударила по замочной скважине заклинанием светящимся пальцем, но и это не помогло. Потом она ударила еще парочкой заклинания, и они оказались бесполезными, а после она сотворила заклинание заморозки и...
Замок поддался.
Взбудораженная своей удачей Агата схватилась за ручку, только для того, чтобы обнаружить — замок открылся изнутри. В панике она нырнула под лестницу, когда дверь широко распахнулась.
И высунулся длинный девичий веснушчатый нос. Девушка скосила глаза направо, потом налево и вскочила на перила, чтобы съехать по ним на этаж ниже.
Прижимаясь к полу, Агата выглянула из своего укрытия, провожая взглядом знакомые рыжие волосы.
Что Яра делала в кабинете Декана ?
Тут Агата услышала скрип, она резко развернулась и увидела, как дверь начала закрываться...
Она едва-едва успела подставить ногу.
Профессор Мэнли спускался перед ужином в Пыточные дважды, обещая накормить Тедроса, если тот расскажет где Сказочник. Тедрос молил о пощаде... но у него не было других ответов для профессора. И профессор вновь удалялся, оставляя принца голодать.
Лучи закатного солнца уже не проникали в канализацию, отражаясь в заливе, расплескав красно-оранжевое свечение от туннелей Добра до Зла. Теперь принц сидел на панцирной сетке своей кровати в кромешной тьме, слушая как бурлящий поток разбивался о камень. Ел он последний раз шесть дней назад. Сердце его билось еле-еле, словно собиралось вот-вот остановиться. Его желудок болел так сильно, что он едва держался на ногах. И несмотря на удушающую жару канализаций, его зубы выбивали чечетку. Его знобило.
Сегодняшнего наказания ему не пережить.
Дверь в темницу скрипнула и отворилась, но принц не поднял глаз, пока не услышал запах мяса.
Филипп поставил перед ним ведро с тушеной бараниной и картофелем, и отступил назад.
— Сказал Мэнли, что это для Кастора, — объяснил он странным наигранно низким голосом. — А Кастору сказал, что это для Мэнли.
Тедрос всмотрелся в принца-эльфа, такого сильного и в то же время утонченного, словно парень не выбрал еще кем хочет быть. Он был слишком улыбчив, вставал слишком близко к другим парням, чрезмерно играл своими волосами, откусывал (что странно) еду маленькими кусочками, постоянно трогал свое лицо, будто проверяя не появились ли прыщи... Но всего страннее были его глаза... У Филиппа были большие изумрудные глаза, иногда холодные, иногда глубокие и нежные, будто их обладатель мечется между Добром и Злом. Когда-то и у Тедроса были такие же глаза.
Он усвоил урок.
Тедрос схватил ведро и швырнул его в каменную стену, забрызгав Филиппа содержимым. Ведро с громким лязгом упало на пол, а он тяжело дыша сел обратно на кровать.
Филипп ничего не ответил, а просто сел на край своей кушетки.
Два сокамерника сидели, сгорбившись в полной тишине, пока дверь со скрипом не открылась и внутрь темницы вплыла тень.
— Нет... — охнул Филипп, видя, что это вошел Арик, с закрученным хлыстом на поясе. — Ты же его убьешь!
— А ты не опоздаешь на поиски Сказочника, а? — ощерился Арик.
— Да посмотри на него! — давил Филипп. — Ему не пережить...
Но фиолетовые глаза Арика упали на пустое ведро рядом с кроватью Тедроса.
— Воруем еду, значит. — Он бросил злобный взгляд на принца, перебирая пальцами хлыст. — Возможно, мы начнем с дополнительного наказания сегодня вечером.
— Нет! — выкрикнул Филипп. — Это моя вина! Тедрос, скажи ему!
Тедрос, молча, одарил его испепеляющим взглядом, а потом отвернулся.
Тедрос услышал, как Филипп у него за спиной перестал дышать, понимая, что он не хотел этого. Тень Филиппа на какое-то мгновение задержалась на стене, а потом вылетела из темницы.
— Руки на стену, — отдал приказ Арик принцу.
Тедрос развернулся и положил руки на кирпичи, покрытые плесенью.
Он услышал резкий щелчок, когда Арик отцепил кнут от пояса и сердце его часто забилось от ужаса. Любой удар может стать для него последним. Он не хотел умирать, во всяком случае, так. Эта смерть будет хуже смерти его отца. У него на глазах проступили слезы, ноги и руки дрожали. Он посмотрел на тень Арика, раскручивавшего кнут.
Рука тени замахнулась и вот-вот должна была ударить в полную силу хлыстом по его спине...
Тень Арика качнулась, и кнут ударил по чье-то другой коже.
Тедрос резко развернулся.
Филипп держал Арика за горло, прижав к стене. Из плеча Филиппа от удара хлыстом сочилась кровь.
— Передай преподавателям, что, если еще кто-нибудь попытается ему хоть раз причинить боль, им придется сначала иметь дело со мной, — прорычал Филипп.
Тедрос моргнул, не понимая жив он, или уже умер.
Арик под натиском Филиппа занервничал, но потом взял себя в руки, хищно улыбнулся и вырвался из его рук.
— Просто то, что нам нужно на Испытании. Кто-то, ставящий верность превыше всего, — сказал он, быстро удаляясь. — Я поговорю с преподавателями, чтобы тебе подыскали комнату получше.