Страница 22 из 82
Софи в ужасе отпрянула и зажмурила глаза. Нет... Я Добро... Я теперь Добро...
Она открыла глаза, чтобы опять увидеть своё гладкое кремового цвета лицо.
— Софи?
У Софи бешено заколотилось сердце в груди. Она обернулась и увидела Декана, стоявшую в конце коридора, которая сердито свела брови. Софи на негнущихся ногах бросилась к ней. По дороге ей салютовали все встречавшиеся девушки.
— Смерть Тедросу!
— Смерть принцу!
— Эээ, когда вы сказали убить Тедроса, — с волнением выдавила Софи, — вы же не... я хочу сказать, что я у-б-б-бью его... или что я буду причастна к чему-нибудь... Злому...
— Учитывая твою прошлую сказку, мне показалось, что ты будешь с нетерпением ждать этого, — задумчиво произнесла Декан.
Софи вытерла пот.
— Это просто... эээ... мне известно о своей довольно зловещей репутации... Но я изменилась, понимаете...
— Да, неужели? — Декан пронзила ей взглядом. — В галерее ты более чем ясно дала понять, что готова вести войну.
— Ну кто-то же должен спланировать стратегию лидерства, — сказала Софи, пот с которой уже бежал ручьем. — Но, по правде говоря, мои дни ведьмовства далеко в прошлом, так что, наверное, лучше будет, если Тедроса прикончит кто-то из нынешнего Зла... я бы предложила Эстер или Анадиль. Обе довольно мерзкие злодейки...
— Мальчишка хочет украсть у тебя единственную настоящую подругу, а ты боишься какой-то драки?
Софи медленно подняла взгляд на Декана, которая ухмылялась ей у входа в башню Доблести.
— Возможно, потому, что ты не знаешь, за что именно ты сражаешься.
Дверь волшебством распахнулась и Софи ойкнула.
Стены по обе стороны от лестницы, на протяжении всех пяти этажей были украшены исполинскими, стилизованными фресками, которые изображали улыбающиеся лица её и Агаты, в гало венков из звезд, над сияющим синим заголовком:
НАДЕЖДА НА ЛУЧШИЙ МИР
Вместо мускусной кожи, запахов одеколона и шкур, как это было в старой Башни Доблести, теперь здесь цвели пышные висячие сады, украшавшие всю лестницу из синего стекла. Мраморные колонны были теперь украшены розами голубого цвета, которые забросали толпу студенток лепестками, когда они направились на занятия, после чего их тут же смели ниже висящие виноградные лозы. Когда Софи следовала за Деканом вверх по лестнице, девушки тут же смещались влево, и все как по команде двигались гуськом, приветствуя их теплыми улыбками. Через спиральные балюстрады Софи увидела стаю синих бабочек, порхавших от пролета к пролету, садясь на картины, тем самым меняя их, чтобы развлечь спускающихся девочек... изображая стимфу, нимфу, лебедя... Декан строго глянула на них, и те, пискляво взвизгнув, ретировались, впорхнув в ткань её платья.
Она завернула на третий этаж и Софи последовала за ней в коридор, бурлящий активностью. У стен бок о бок стояли Счастливицы и Несчастливицы, наблюдая за призрачной сценой, разворачивающейся на страницах «Пересмотренной истории Бескрайнего Леса для студентов», чтобы выполнить задание. А над ними была фреска идиллической школа для девочек, которая главенствует над порабощенными мальчиками. Кроме того, во всю стену общежития были нарисованы водяным знаком обожествленные лица Софи и Агаты.
Рина кидалась в каждую тарелками с яйцами-пашот и тыквенными канапе, в то время как Арахне умудрилась пересечь поле боя с кружками шоколадного кефира. В углу группка девушек музицировала на гобоях, скрипках и духовых, хотя Софи не могла сказать кто из них Счастливица, а кто Несчастливица, так как у всех были растрепаны волосы и отсутствовал макияж. Стоя на стремянках, на лестничных пролетах, Мона и Миллисента закачивали расписывать розовые розы на перилах насыщенного синего цвета, попутно закапывая девушек внизу, дуэлирующих на деревянных мечах, а то же самое время мимо пронеслась Кико, разбрасывающая какие-то пергаментные листовки:
— Сегодня вечером состоится заседание Книжного клуба! Приходите в Книжный клуб! — прокричала она, прежде чем её голос успел утонуть в песне, которую очень громко с нотного листа распевали Жизель с Флавией. Двери кругом открывались и закрывались, девушки сновали туда-сюда. То бросаясь в Приветственный зал, то летели обратно в свои комнаты с учебниками. Никто не заморачивался по поводу потных подмышек, лиц и взлохмаченных причесок.
Софи подумала о старой школе: Несчастливицы колотили бы друг друга по дороге на занятия, Счастливицы бы часами прихорашивались, между школами и внутри школ была такая жуткая конкуренция... Все время. А теперь ну надо же, несмотря на неряшливый вид всех и адскую вонь, все уживаются друг с другом, цветут и пахнут... без мальчиков.
— Как Агата может не хотеть подобного? — выдохнула она.
— Кто-то всегда будет сопротивляться переменам, — сказала Декан, стоя рядом с ней. — Агата — принцесса и все еще верит, что ей нужен принц. Ты-то, разумеется, в курсе силы фантазии.
Софи вспомнились вся надежда, вся энергия, чаяния и время, вложенные в свои мечты о принце. Убежденность в том, что роскошный парень благородных кровей заберет её в свой белоснежный замок и подарит вечное блаженство. А Агата безжалостно издевалась над ней, до их похищения Школьным Директором.
— Да тебя даже сам бог гор мышц не разберет, — насмехалась Агата. — Лучше бы нам держаться друг дружки. — Потом она как обычно фыркнула, будто хрюкнула, чтобы выдать все сказанное за шутку. Но Софи знала, что это значит. Агата всегда считала, что их двоих будет достаточно для «Долго и Счастливо».
Но, может быть, её подруга подверглась чарам? Может быть, Агата начала верить в туже фантазию, которую когда-то высмеивала?
У Софи свело желудок. Может быть, она поменялась с Агатой местами?
— Она хочет увидеться с ним, — тихонько произнесла Софи.
Лицо Декана ожесточилось, и она затолкала Софи под лестницу, мимо которой носились девушки.
— Если она его поцелует, то все пропало.
— Она никогда не поцелует его... если это будет означать, что она потеряет меня...
— Софи, она его загадала, — давила Декан, притягивая Софи ближе. — Желания западают в душу. Отрицай их, и они будут только сильнее.
У Софи все похолодело внутри.
Склонившись, Декан взялась за её щеки своими позолоченными ноготками.
— Софи, она уже не та девушка, которую ты когда-то знала. У неё в сердце заноза. Которую надо выдернуть.
Софи уткнулась в плечо Декану.
— Я просто хочу вернуть свою подругу, — прошептала она.
— И ты вернешь, когда принц умрет. — Декан погладила её по волосам. — Вы навечно останетесь вместе. Больше ни один мальчик не встанет между вами.
Глаза Софи затуманились. Ей хотелось навсегда укрыться в объятьях Декана.
— Скажите, что я должна делать.
— Не позволяй им встречаться, — сказала Декан, резко отстранив от себя Софи. — Вынуди Тедроса напасть на нас. Когда это произойдет, ты и твоя армия будете к этому готовы.
— Но я... я не хочу сражаться... — заикаясь, сказала Софи, чувствуя, будто её кожу начали жечь бородавки, которых на самом деле не было. — Я хочу быть Добром...
— И позволить своей подруге поцеловать принца? — поинтересовалась Декан, буравя её глазами. — И позволить быть изгнанной в обычную жизнь в мир безысходности? — Она приблизилась. — Без друзей... без любви... всеми позабытой и заброшенной?
Софи потеряла дар речи.
— Разве не такой «счастливый» конец был у твоей матери? — напирала Декан. Её губы приблизились к уху Софи. — И что с ней стало?
Софи побелела. В её руку вцепилась чья-то рука, и она вздрогнула от неожиданности...
— Не пугайся ты так! — перебила Беатрикс Декана, утаскивая Софи прочь. — Я покажу тебе комнату и форму, и расписание! — Она обняла Софи и потянула её по коридору. — Нет, ну ты можешь поверить, что еще недавно мы боролись за мальчишек?
Окончательно потеряв дар речи, Софи воззрилась на Декана, которая осталась стоять возле расписной стены. Она улыбалась Софи, будто мать нерадивому дитя. Когда Декан удалилась обратно в коридорную темноту, последнее, что Софи увидела — это её светящиеся зеленые глаза на расписном лице, венчающим мир принцесс.