Страница 7 из 60
- Вот и я хочу, тоже от души. Пожалуйста, - тычу настырнее.
И вновь отмахивается.
- Да не дури голову! Куда мне столько?
- Мужчина, пожалуйста, возьмите. Вам куда нужнее моего.
- Дочка, не чуди, - смеется.
- Дяденька, пожалуйста, - отчаянно веду, словно у судьбы прошу прощение. И снова тычу едва уже не под нос ему. - Пожалуйста.
Еще миг метаний взглядов - и поддается.
- Береги тебя Бог.
- И Вам всего лучшего. Спасибо за то, что такие как Вы - еще существуют.
Ухмыльнулся.
- Лиля? - вдруг послышалось за моей спиной.
Странный, жуткий голос, отчего прошибло с головы до ног. Поежилась.
Оцепенела, боясь повернуться: так если бы кто-то из мертвых сейчас рядом со мной восстал.
(старик еще раз поклонился и спешно подался прочь - уже не реагирую на него)
А ... ужас обступает меня, уверенно вырастая прямо перед глазами.
Боюсь моргнуть, жадно выпучив, округлив очи.
Ухмыляется мужчина, морщится от странных чувств.
- Реально, ты? - лицо просияло и глаза заблестели от неподдельной радости. - Черт! Охренеть...
Не шевелюсь, лишь иногда нервно сглатываю слюну.
- Чего молчишь, грешница? - не унимается. - Неужто не признала? Вроде, не сильно изменился.
Но еще миг - и на гребне обиды поднимаются остатки моих сил, неся с собой нечто невообразимое: резво, дерзко, со всей горечью и ненавистью - плевок. Харкнула ему прямо в лицо. Гневно, с отвращением скривилась. Пристальный, сверлящий взгляд несколько затяжных мгновений, впившись в супостата, - и разворот. Быстрые, на грани бешенства, шаги, куда глаза глядят.
- Лилька! Лиля, СТОЙ! - слышу, орет, зовет меня уже мой Мишаня. Бежит вдогонку. А вот от прошлого - ни звука, ни действия.
За что, бесспорно, премного... благодарна.
***
Нагнал меня Ярцев уже у Северного вокзала.
- СТОЙ, б***ь! - живо хватает за локоть и тащит на себя. - Куда ты? Что случилось?
Жадно пучу глаза, чтобы не разреветься. Изо всех сил пытаюсь скрыть, сдержать свою дрожь.
- Ничего. Отпусти меня, - вырываюсь, хотя и не ухожу.
- Да что случилось? Чего ты так резко убежала? Из-за Ирины?
- А из-за кого еще? - чувствую, как сия тема, мысль дает силы играть и притворяться. Немного расслабилась, успокаивается дыхание.
- Я думал, тебя это уже не коробит.
- Не теперь.
- Ну, Лиль...
- ЧТО ЛИЛЬ? Ведь ты мог, мог на ней не жениться, со мной остаться, моим и дальше быть!
- НЕТ, ЛИЛЯ! НЕТ! - грубо перебивает, орет (невольно плюясь) в лицо. - Не мог. И ты знаешь почему. Я тебе уже тысячу раз повторял. Или тебе напомнить, что у меня был бизнес?! Да еще какой! И как эти твари у меня его отжали! Каждая вошь так и норовила урвать для себя кусок, ноги об меня вытирала. Как угрожали, как прессовали. А женитьба на Ирине - решила всё. Так что НЕТ, Лиля. НЕТ. С волками жить - по-волчьи выть. Иначе ни хрена бы у нас с тобой не было! Ни хрена!
- А у нас и так ни хрена нет! У тебя - своё, у меня - своё. В том-то и дело, Миш! В том и дело, что НАС - нет!
Прикрыл веки и шумно, тяжело вздохнул Ярцев, подавляя бешенство.
А я уже тише говорю, учтиво, практически, шепотом:
- Да и бизнес твой... сам говорил, не такой уж святой был. Так что... грех жаловаться.
- Лиля, - живо перебивает. Взгляд в глаза. Отвечаю той же уверенностью и холодностью (гордо задрав нос), внимательно слушаю. - Давай не будем ссориться. По крайней мере, не здесь.
- Я с тобой никуда не поеду, - резко, жестко сычу.
- Не хочешь - не надо. Но давай, хотя бы, в машине поговорим.
- О чём? - едко.
- О нас. Потому что для меня "мы" всегда были и будем. У меня семья с тобой, а не с ней, даже если в паспорте - иначе.
- Сукин ты сын. Знаешь ты это? У тебя ребенок скоро родится!
- Ты тоже можешь мне родить.
Рассмеялась желчно, давясь осознанием услышанного. Закатила глаза под лоб, отвернулась на мгновение.
- А что ты думала, я отступлюсь? И, вообще, будто этот вопрос стал впервые.
- Я. не. хо-чу. быть. твоей. любовницей, - мерно, четко, едва не сплевывая слова в лицо. - Я устала тебе это повторять!
- Лиля, гад этот скоро сдохнет, все дела перейдут ко мне - и я на**й пошлю эту твою Ирку.
- Мою, да?
(игнорирует)
- Разведусь и женюсь на тебе. Тебе, б***ь, сколько еще раз это повторять? Сколько ты можешь ворошить все это? И ныть?!
- Ныть? - язвлю, нервно кивая головой. - Конечно, ныть. А ребенка куда денешь? Тоже... за ноги в прорубь, как и Ирку? Разведется он. Да никогда этого не будет. Даже после смерти старика, ты будешь ссать и страшиться мнения его лизоблюдов. И не надо мне тут втюхивать. Живи, как знаешь. ... но без меня.
Вдруг резкое движение - впритык, хватает за затылок и притягивает к себе, замыкая в стальных объятиях. Пытаюсь выдраться силой - тщетно, слабее этого подонка. Еще трепыхания - и покорно замираю, невольно закрыв глаза; внимаю жесткому шепоту:
- Ты - моя. Так было, и всегда так будет. И ты родишь мне детей. И всё у нас будет с тобой хорошо. Так что бросай брыкаться. А Ирка - ... есть Ирка. Не твоё это дело. Как и залёт её. Тем более, сама знаешь, я всячески этому препятствовал. Но... видимо, на роду написано. Как и то, что две бабы у меня. Но, что есть, то есть. Так что терпи... молча.
Нервно шмыгаю носом, догорая на пепелище твердой самоуверенности.
"Хреном тебе на лбу написано, а не на роду. Будто я не знаю, что не одна у тебя я такая. За года, что со мной, троих лично видела. Разве что, из постоянных - только я".
- Поехали к тебе, - неожиданно шепчет. Уже более мягко, добро, словно заговор.
Господи, только не обратно. Только не в эту петлю безысходности и никчемности. Я же не выдержу.
Отпускает (послабляет хватку, а затем и вовсе шаг в сторону, хотя руки все еще на моих плечах - отчего резко распахнула я веки). Взгляд в лицо.
Проглатываю слёзы.
- Пошли, Лиль. Всё наладится. Только верь мне. Хорошо? - приблизился, так что ощутила его дыхание.
Глаза встретились.
Попытка (его) поцеловать меня, но, тут же, увиливаю, словно страшась обжечься.
Сдержался, лишь тяжело вздохнул и скрипнул зубами.
Первая решаюсь пойти обратно, в сторону универа, на стоянку.
Поспешно последовал за мной.
Иду, бреду, едва переступаю с ноги на ногу, заплетаясь, словно пьяная, виляя между машинами. Тихо молюсь Господу. Если, конечно, я на это способна, и если этот бред можно назвать молитвой. Казалось, сей путь - по эшафоту прямиком в ад. Я же не сглуплю? Не отступлюсь? Снова не полезу в западню? Не растрачу свои силы сопротивления на нелепую тарабарщину?
И вдруг - вот оно. Глаза впились взором в знакомое лицо, как в святой лик - очи послушника.
Резко торможу, разворот - и дерзкий, отчаянный взгляд на Ярцева. От неожиданности даже оторопел тот. Пристально, с опаской уставился мне в глаза.
- Что?
Ухмыляюсь, словно смертник, своей скорой победе. Своей свободе.
- Почему ты никогда не спрашивал, люблю ли я тебя?
Обомлел. Бледность волной обдала лицо.
Смолчал.
- Неужто тебе плевать, даже если... в душе я тебя ненавижу за всё, что ты сделал мне, со мной? Даже если ты мне омерзителен? И хочу другого?
- Что ты несешь? - страх отчетливо начал раздирать его глаза, хотя и всячески сей гад попытался скрыть это.
Обмерла я, осознавая, что на самом деле эта (якобы) ложь - стопроцентная (жуткая, невероятная, но) ...
- Правду, - поджала театрально губы и закивала головой. - Мишань, правду. Настоящую, неприкрытую. У меня есть другой, и я люблю его, и всегда любила. - Глоток сил для вранья, - и он меня любит. И я у него одна. И женится он на мне, в отличии от тебя. Так что я рада, - шаг ближе хватаю за локоть, но мигом тот отдергивается в сторону; заметно, как пытается держать себя в руках, чтобы не кинуться и не вгрызться мне в глотку, - я рада за вас с Ирой. Это - ваш шанс, не профукай. А тот, о ком я говорю, - мой.