Страница 45 из 202
3 Так благодаря старанью Собирались стар и мал. Это важное собранье Сам Дадонов открывал. «Граждане, — сказал он глухо, — От ударов кирпича Почитай совсем как трупы Оба брата Лукича. До десятка рам оконных Вынуждены в землю лечь, До восьми рубах суконных Были срезаны до плеч. Неужель в воде болотной Иль в грязи колодой гнить? Предлагаю всенародно Этот праздник отменить». Он глядел, как Гарибальди, Шел с козырного туза. Женщины, как по команде, Поднимали руки «за». За отмену Покрова, За измену Покрову! «Отменяем. Будет лучше. Совестно смотреть в глаза». Пятьдесят мужчин непьющих Поднимали руки «за». 1933
97. КАК ВО НАШЕЙ ВО ДЕРЕВНЕ…
Как во нашей во деревне, Молодой и быстроногой, Как во нашей во деревне Много разных новостей. Во-первы́х, мне сообщает кровная моя родня, Что старик Степан Булдыгин умирал четыре дня. Умирал — и всё ж не умер и, хотя лежал в гробу, От всего большого сердца проклинал свою судьбу! Вкруг него чадили свечи, ладан жгли во всех углах, Несмотря на это старец всё ж не обращался в прах! Ночь четвертая. Читали четное число молитв. И тогда Степан Булдыгин: «Дайте водки!» — говорит. И восстал, подобный глыбе, Топнул правою ногой, И сказал тогда Булдыгин, А не кто-нибудь другой: «Душно в саване поганом!.. И, чтоб мир в красе вернуть, Дайте водки два стакана И натрите перцем грудь!» * * * Как во нашей во деревне, Возмужалый от побед, В голубом поповском доме Заседает сельсовет. Возгласы идут: — Допустим! — Предположим, что… — Да-да… Протокол ведет Капустин — Сокращенно, как всегда. Слушали: «Матвей Никитин Безусловно и давно Обвиняет в волоките И в разрыве районо». Порешили: «Да, оторван Районо. Считать виной. Выяснить, откуда тормоз, Поручаем Фоминой». Снова возгласы: — Допустим! — Предположим, что… — Да-да… Протокол ведет Капустин — Точно. Ясно. Как всегда. * * * Как во нашей во деревне Да на каменном мосту, На высоком, на счастливом, Девки водят хоровод. Ударяют классно в камень — И чем звонче, тем верней Машут белыми платками И зовут к себе парней. При безветренной погоде Парни им несут покор. Очень быстро к ним подходят И заводят разговор. Самый верный и уместный, Чтобы деву покорить: «Ах, какие вы прелестны,— Начинают говорить. — Не встречали вас милее Ни в долинах, ни в домах…» Девушки, красу лелея, Отвечают: «Что вы, ах! Ах, проверим вас на факте, Ваш обычай и обряд. Ой, да бросьте, ах, оставьте, Не лукавьте», — говорят. * * * Я стучу условным стуком, Называю имена… Здравствуй, радость и разлука. Дорогая сторона! 193398. «Василий Орлов перед смертью своей…»
Василий Орлов перед смертью своей Квадратных, как печи, созвал сыновей. За фунт самосада и двадцать копеек Десятский прошелся печальным послом. Десятский протяжно кричал у дворов: «Совсем помирает родитель Орлов». Как ступят — так яма, пройдут — колея, — К Василью Орлову пришли сыновья. Сквозь краски рассвета, сквозь синюю мглу Все видят родителя в красном углу. Лежит, безучастный к делам и словам, Громадные руки раскинув по швам. Садятся на лавки широкого свойства, И в кровь постепенно вошло недовольство. И старший зубами на мелкие части Рвет связки предлогов и деепричастий! И вновь тишина. И, ее распоров, Сказал: «Умираю, — Василий Орлов. — Походкой железа, огня и воды Земля достает до моей бороды. Смерть встала на горло холодной ногой, Ударила в спину железной клюкой; Уже рассыпается кровь, что крупа. Умру — схороните меня без попа. Чтоб сделаны были по воле моей Могила просторней и гроб посветлей! Чтоб гроб до могилы несли на руках, На трех полотенцах моих в петухах! Чтоб стал как карета мой гроб именной, Чтоб музыка шла и гремела за мной!» 1933