Страница 16 из 22
Помимо этого.
Суд над Навальным интересен только сторонникам Навального, ошибочно принимающим его за великого политика, в то время как он никакой политик, интересен журналистам, хотя на второй день процесса уже куда меньше, чем в первый, интересен иностранным дипломатам.
Обыкновенное по сути дела должностное преступление, каких десятки тысяч, но десятки тысяч не доходят до суда просто потому, что их слишком много. Наказание за злоупотребление коммерческими возможностями, предоставившимися Навальному на должности советника губернатора.
Поскольку Навальный позиционирует себя как политик, то, конечно, уголовное преследование Навального хочешь не хочешь выглядит как политическое преследование. Но по сути-то оно таковым не является.
24 апреля 2013 г.
Поддули свои репутации
Активная кампания по возбуждению граждан к походу на Болотную началась дней за пять до 6 мая.
Не вопрос о получении власти, но численность на их митингах есть основная забота либеральных вождей.
Потому по ушам ударяли оплаченные рекламные ролики:
– Я, Геннадий Гудков, призываю прийти…
– Я, Навальный, приду…
– Я, Борис Немцов…
С утра до вечера ролики, все дни, чуть ли не каждые пять или десять минут.
Немцов и Навальный буквально клянчили прийти.
Немцов запугивал в случае малочисленности репрессиями: «Маховик репрессий будет раскручиваться. Если вас придет мало, власть будет рассматривать это как карт-бланш для репрессий».
Навальный зазывал и уговаривал: «От нас зависит… и только потому, что мы сидим по своим квартирам… Если мы не выйдем на улицы…»
И вот 6 мая.
6 мая началось с дурного, с трупа. Погиб один из рабочих, монтировавших сцену, М. Мелков, 25 лет. Очень плохое предзнаменование. Повторное предупреждение.
Напомню, что 6 мая 2012 года также все началось с трупа. Тогда погиб фотограф. Разбился насмерть, сорвавшись с балкона дома на Большой Якиманке, откуда пытался фотографировать происходящее.
Кто-то наверху не любит вас, господа…
С раннего утра сегодня, мельком и сквозь зубы, оппозиционное радио пробормотало, что на митинг в соцсетях записались 6 тыс. человек. Буркнули и похоронили тему.
Шесть – это очень недостаточно для их аппетитов. Шесть им мало.
Шесть – вообще-то это целая дивизия. Это очень неплохо, хорошо даже. Но они не на политическую войну приходят каждый раз, а подсчитаться.
Посчитать.
Зачем болотным вождям нужна высокая численность?
Чтобы надуть этими цифрами свои сдувшиеся репутации.
Потому с тревогой в голосе спрашивают своих журналистов с Болотной ведущие новостных программ:
– Сколько уже собралось людей?
И в немалой степени этой тревогой своей провоцируют журналистов на Болотной завышать цифры. Вдруг начальству не понравятся малые показатели.
Ведущий: «Выросло ли количество собравшихся?»
Журналист: «Да, действительно выросло…»
В 17.40 увезли тело рабочего Мелкова.
Дальше пошел business as usual. Шоу должно продолжаться.
Сцену устроили на грузовике, мэрия предоставила автобус со звукоаппаратурой. Какие любезные люди в этой мэрии, да?!
В 18.20 начали запускать людей.
Буржуазные СМИ радостно оповещали о количестве, как в советские времена о мегатоннах собранной пшеницы и мегалитрах надоенного молока.
– Наше количество растет! – задыхаясь от радости, верещали девочки радиостанций.
Большое число желающих. Большие очереди.
Очень много людей.
Людей страшно много. Вот планчик Болотной, вот съемка с воздуха.
Немцов открыл митинг. Заслуженный, продутый всеми ветрами проказы, предательства, замешанный во всяком негодяйстве ельцинской эры, продавший этот протест еще 10 декабря 2011-го, как ни в чем не бывало, как чистенький, открыл митинг и призвал почтить минутой молчания Мелкова, рабочего, на которого упал звукоусилитель, через который они намеревались звукотранслировать свое количество, количество, количество.
И пошли выступать знаковые люди. Геннадий Гудков, сильно нуждающийся в поддутии, Татьяна Лазарева, светлый ангел шоу-биза, гениальный в своей простоте и глупости политик Илья Яшин: «Невозможно мириться с коррупцией и цинизмом!»
(А то разве можно? Нельзя!)
Дмитрий Быков: «Сохранять человеческое достоинство…»
(Будем! О, учитель! Гуру ты наш! Сохраним. Клянемся!)
Митрохин, из «Яблока». Призвал создать коалицию Болотной площади и от этой коалиции выдвинуть кандидатом в губернаторы Московской области Геннадия Гудкова.
(Одобрительный шум народа и похвала «Эхо Москвы» – «Самое конструктивное предложение».)
Роман Доброхотов подрался с православным активистом Энтео.
Олег Кашин спел куплет из Егора Летова «Все идет по плану!».
Выступила Лия Ахеджакова.
Кульминационным моментом митинга явилось выступление кандидата в президенты Алексея Навального. Он вышел на сцену с женой Юлией, беря пример с президента Обамы, который также везде таскает за собой жену Мишель. Навальный вдохновенно-слезливым тоном произнес речь, похожую на речь воспитательницы в детском саду.
– Сколько у меня в руке яблок? Ну-ка хором!
Дети:
– Два!
– Вы хотите этих яблок?! Хором!
– Хотим!
– Вы очень хотите этих яблок?
– Очень!
– Вы не уйдете, пока не получите этих яблок?
– Не уйдем!
– И я не уйду! Клянусь, что не уйду отсюда, пока вы не получите этих яблок.
Мы не сдадимся и не разойдемся.
Мы будем выходить сюда столько, сколько потребуется!
Немцов зачитал резолюцию. Занавес.
Сеанс надувания репутаций болотных вождей состоялся. Дотянут как-нибудь до следующего митинга.
В февральском «марше против подлецов» возбудили и довели до истерики младенцами, сиротами-инвалидами и их тяжкой долей, если они не будут усыновлены американскими гражданами.
Сегодня проехались на заключенных.
Чем они возбудят своих фанатов в следующий раз?
6 мая 2013 г.
Что же ты нас не любишь, Дед?
На меня посыпались открытые письма. Олег Кашин написал, Мария Баронова написала.
На открытые письма ко мне появились комментарии. Вот политолог Борис Межуев написал «Лимонов как воспитатель». Где-то перед глазами мелькнул комментарий Кононенко, который Паркер. И блогеры навалились.
Возникла тема: Дед.
Поразмыслив над с виду скабрезным, но в конечном счете милым посланием Марии Бароновой и упреками в мой адрес Кашина, я понял смысл посланий.
А смысл простой: что же ты нас не любишь, Дед?
Почему ругаешь и поносишь?
Ответ мой такой: а я люблю вас, только вы отбились от рук и ушли за Крысоловами.
А потом, поправка: это не вас я целый год поношу и изругиваю.
Я изругиваю и желаю морально уничтожить не вас. Речь идет о тринадцати или пятнадцати типчиках из числа «болотных вождей». Вы-то «неболотные вожди», заметные молодые люди, но не из числа Крысоловов.
В декабре честно и яростно поднялась московская интеллигенция. Извините, может быть, это плохо видно, но нацболы своим героическим поведением в годах 2000-х были чуть ли не единственной оппозиционной группой. И в том, что московская интеллигенция перестала бояться оппонировать власти, огромная заслуга нацболов. Нас судили на глазах у всех, мы шли в тюрьмы и выходили из тюрем, мы организовывали марши несогласных, и нас винтили на акциях «Стратегии-31». Насмотревшись на нас, вы, ребята, перестали бояться, разве не так? Мы разрушили ваш страх.
Вы не остались со мной на площади Революции. Ушли за Крысоловами.
А я дьявольски знал в тот день 10 декабря 2011 года, что шанс дается Историей чрезвычайно редко. Что лучше управиться в этот один день. Что второго шанса не будет, может быть, очень долго.
Я провел малочисленный митинг на площади Революции в окружении лишь моих сторонников, как я их стал после называть, «трехсот спартанцев». Я потерпел поражение в тот день, но я был прав.