Страница 18 из 120
- Спрыгнул он с коня, и черные его сапоги попрали камни, по которым текли реки крови. Взял он голову главного злодея, встал на одно колено…
- Не утоп, в реке-то?
-… и преподнёс своей супруге…
- Во, кретин!
Служанка, не выдержав такого надругательства над любовью, презрела девичью застенчивость и зажала герцогу рот ладошкой.
- … со словами: «Так будет с каждым, кто покусится на твою честь!»…
- Так они кинжалами размахивали или другим чем, когда к принцессе-то бежали? – повысил голос юной герцог, без труда убрав ладошку со своего лица, не забыв ее поцеловать.
Кое-кто из присутствующих одобрил его домыслы громовым хохотом. Но и это рассказчика не остановило.
- А принцесса отвечала ему: «Ты мой защитник и спаситель на веки. За это я отдаю тебе сердце свое!». И одарила принца нежнейшим из поцелуев!
- Опять-таки, не слезая с лошади! Это принца-то, стоящего на коленях в бурном кровавом потоке! Ну, дают, венценосные! – белокурого красавца прорвало. – И, кстати, оцените доброту-то нашей принцессы, которую сами ангелы благословили. Он ей, значит, голову супостата, а она ему: «Будешь, мол, навеки теперь меня охранять!». Нет, рецепт мне понравился. Я тут как-то одной графиньке сережечки с изумрудиками преподнёс, чтобы она, значит, мне свою благосклонность подарила. А она нос воротит! Вот я дурак! Головы нынче возлюбленным дарят. Слышь, малышка, - обратился он к зардевшейся служанке, - тебя тоже головы привлекают? Или, может какую другую часть тела злодейского подарить? Ты намекни, я мигом!
Посетители кабака не просто ржали, а уже стонали от смеха, утирая слезы. Даже принц, машинально оглаживая освобожденные от рубашки прелести красотки, хохочущей у него на коленях, посмеивался. Рассказчик попытался что-то возразить, но его уже просто слышно не было. Поэтому он обиделся, надулся и куда-то испарился. Наверное, пошел искать аудиторию, которая могла по достоинству оценить его талант.
[1] Павана — торжественный медленный танец, для которого характерен медленный темп и двудольный метр на 4/4 или 4/2.