Страница 34 из 143
- Лана, посмотри на меня! - о! уже на ты.
Я посмотрела. Ну и что?
- Ты можешь, глядя на меня, перелазить с каната на канат?
Глядя на него? Я почувствовала прилив смелости. Может, попробовать? Я немного посомневалась для виду. Потом кивнула и начала процесс. С одного на другой, с одного на другой. Так и приблизилась к нему. Смотрю ему в лицо. Что дальше?
- Давай мне руку, - он вытянул руку в мою сторону.
Между нами было расстояние в полтора метра. Он отодвинулся от стены, и мне осталось только дотянуться к нему. Я нахмурилась. Стрёмно.
- Не смотри вниз. Я удержу тебя. Не бойся. Доверься мне.
Его глаза решительно устремлены на меня. Он был уверен и я поверила. Потянулась. Взялась за теплую руку и... мамочки! он притянул меня к себе вместе с канатом, а там я достала сама до перекладины. Поставила ногу и перекинулась вся. Фух! Теперь я на лестнице. Уже легче. Я поглядела опять на него. Наран указал взглядом вниз. Послушно полезла вниз. Нерешительно и медленно, но полезла.
Внизу куча рук стащила меня на пол. Стою, трушусь, как зайка, пугливо глаза таращу. Забава меня чуть не свалила с ног. Милая моя Забава. Я стала перед нею на колени и обняла за шею. Так страшно было. Но теперь она рядом и все в порядке. Она встревожено попискивала, терлась головой, а я ее гладила. Теперь все хорошо. Теперь все в порядке.
Рядом стал Наран, и я почувствовала, что теперь пришел черед объясняться. Я поднялась и посмотрела на него. Нас, молча, окружил честной люд. Все ждали ответа. Я не знала, что говорить. Начала как попало:
- Я пришла на трамплин искать Лиин браслет. Трамплин стал собираться и я не устояла и начала падать вниз. Потом меня что-то кинуло на канаты. Я повисла на них. Все.
По мере моего объяснения лицо Нарана гневно вытягивалось все сильнее и сильнее. Он этого никак не ожидал. Нахмурился. Напрягся. Я поняла, что явно это не случайно произошло. Но тогда, почему? И кто? А еще этот толчок... Что это?
- Как вы себя чувствуете? - спросил он после минутного размышления.
- Не знаю... меня всю трясет. Но ничего больше не болит, - ответила я.
Наран резко повернулся к другому преподавателю. Тот покачал головой. О чем-то бранились мысленно. Я спиной почувствовала гнев куратора. Выходит, то, что со мной произошло, это серьезный инцидент. Он угрожал моему здоровью и жизни. Хорошо, что все обошлось. Но, что было бы, если бы я плюхнулась в воду? Убиться не убилась, но покалечилась бы сильно.
Когда господин Наран закончил разговор с другим преподавателем, взял меня под руку и повел прочь в раздевалку. Забава не отставала ни на шаг. Я постоянно оглядывалась на нее и пыталась понять ее чувства. Но кроме бесконечного волнения и страха я больше ничего не видела в ее детской головке. Ее расширенные глаза, поднятые вверх, переливались синим перламутром. Это говорило о ее глубоких переживаниях.
Когда мы вошли в раздевалку, там никого уже не было. Даже Лии, что весьма меня озадачило. Я же обещала ей найти браслет. Почему она меня не дождалась? А может... неужели она все подстроила? Я не успела развить в голове эту тему, так как Наран усадил меня на лавочку и сел рядом с твердым намерением серьезно поговорить. И ничего, что я еще не переоделась? Уже прозвенел звонок с занятий и на другие занятия. Долго же мы промучились там. Но Нарана это не особо волновало. Лицо его немного выровнялось. Он взял себя в руки. Спросил:
- Вы кого-нибудь видели в зале?
Я покачала головой, что его озадачило. Опять тот взгляд, который у него был, когда порезали мою форму. Вот ему задачка.
- Хм... странно...
- А могу я вас спросить? - поинтересовалась я.
- Да, - он глянул на меня, словно вырвался из сна.
- Скажите, пожалуйста, а что меня кинуло на канаты?
- Забава, - он ответил так, как будто в этом не было ничего поразительного.
Я так не считала, удивленно воскликнув:
- Как?
Он немного удивился моему незнанию, а потом сообразил.
- Каждая ниясыть обладает телекинезом. Он является их генетическим наследием. Проявляется он у разных особей по-разному. У королев практически с рождения. Они обладают им почти в совершенстве. Чем старше королева, тем крупнее предметы она может поднимать. Можно сказать, Забава спасла вас от серьезных травм.
Я уронила челюсть. А почему же она тогда не демонстрировала своих способностей раньше?
- Ты не просила, - услышала я обиженный голос в голове.
Я посмотрела на нее.
- А если я попрошу, ты сделаешь?
- Да.
Я шокировано вскинула брови. Надо же! Оказывается, я еще столько о них не знаю. Пока я беседовала с Забавой, Наран о чем-то глубоко задумался, потом звучно хлопнул ладонями по коленям и встал. Бросил что-то вроде: "Переодевайтесь и идите на следующую лекцию. Я сам разберусь" и ушел. Я покорно переоделась, двигаясь как во сне. Затем отправилась на химию. Забава уже к тому времени успокоилась, но не отводила с меня глаз ни на секунду. Всю дорогу я ей твердила, что уже все позади и не нужно так сильно переживать. Молния в одно место дважды не бьет, так что со мной сегодня точно ничего не может произойти.
Остальной день прошел как в тумане. Через час уже весь атконнор знал об этом инциденте. Гудели все. А мне было все равно. Я мало что слышала на занятиях по химии и этике. Пошла сразу по их завершении в комнату. Попросила Фию на большой перемене Забаве покушать принести. Уложила ее спать. Та засыпала плохо. Боялась, что я уйду, и со мной что-то случится, а ее рядом не будет, чтобы спасти.
- Ух, ты моя спасительница, - глажу я ее. - Все со мной будет хорошо. И я теперь сама без тебя ходить не буду. Со мной будет Март. Ты же ему веришь? Он меня обязательно защитит. Так что давай, засыпай. Закрывай глазки и спи.
Она послушно закрыла глаза под мое тихое пение. Она так любила, когда я ей пела колыбельные! Этот обычай я ввела совсем недавно, когда рассказывала ей о своей любви к песням. Она попросила меня ей продемонстрировать, что это такое. Когда я ей спела, она заявила, что ей очень понравилось и хочет, чтобы я ей пела перед сном. Мое пение ее успокаивает. Через пять минут она уже спала беспробудным сном. Я умиленно полюбовалась на нее и пошла на следующее занятие - историю.
Ее у нас вел господин Наран. Мне нравилось, как он ее преподавал. Еще на первом занятии (в смысле на том, что я была, так как вводное я пропустила) он поведал нам кому знакомые, кому не очень, но явные истины истории Иридании.
Известная всем история началась около трех тысяч лет назад. До этого мало что известно. Лишь легенды и присказки. Согласно им, на Заруне когда-то существовало две расы гуманоидов. Точнее нее расы, а вида. Одни были люди, а вторые - герны. Последние были похожи на ящеров. Я видела их рисунки. Милые такие ящерки: два метра роста, на двух ногах, похожих на лапы животных, с руками и толстенным хвостом. Голова была клиновидная на широкой шее. Покрыты мелкой-мелкой чешуёй. И цвета они были песочного. Глаза радужные, с поперечным зрачком. Венчали их голову от бровей до затылка небольшие изящные наросты в виде минихребта. На затылке они соединялись мысиком. Эти герны мне даже очень понравились. Красивые, но по-своему, не такие, как люди.
Согласно этим легендам, люди были у гернов в рабстве. Потом они восстали против своих хозяев. Тогда герны разгневались на них и создали против мятежников страшное оружие - ужасный вирус. Он должен был убить всех людей, которые не хотели вернуться к ним. Все, кто возвратился, прививали вакцину, и те выздоравливали. Но, что-то пошло не так. И люди смогли защитить себя от этого страшного оружия. Они выжили. Нашли лекарство. Но осталось пугающее наследие. Так называемые осложнения после перенесенной лихорадки. Если не углубляться в подробности генетики, то этот вирус отразился особенно на женщинах. Он затронул их психику и нервные окончания. Повлиял на генном уровне. Это ужасное наследие передается по икс-хромосоме. У женщин их две, у мужчин - одна. Именно в результате этого, женщины людей стали такими "холодными". Хотя, я так поняла, заболевание затрагивало больше репродуктивные органы женщин, поэтому эта "холодность" больше касалась нежелания женщин иметь близость с мужчиной, и как следствие, детей, а не их нормы поведения и психологии. Потом это пытались как-то урегулировать. Ведь пострадало от вирусного проклятия всё общество и будущее в целом. И деторождение и отношения в семьях. Конечно, на материнском инстинкте не отразилось влияние вирусного эффекта. Женщины продолжали любить детей. По-своему любить. Однако от мысли их родить, женщины приходили в дикий ужас.