Тихий дом

Время остановилось, между мной и Пресвятой Богородицей шел неторопливый разговор. Ни слова упрека, ни тени осуждения - Она утешала меня, как сына. Да - уродливого, да - грязного, да - плененного цепями страстей, но - сына! Словно после долгой черной ночи, взошло солнце и заиграло мириадами радуг на каплях росы, небо просветлело и восходящее солнце приняло в объятья новый день. Я стоял на коленях перед живой Богородицей, Она, как мать родная укутывает озябшего сына, покрыла меня Своим омофором, меня окружило облако света, приятного, уютного, ароматного, переливчатого... "Что, поговорили? - прошептал старец, протягивая клетчатый носовой платок. Моя физиономия до самого горла была мокрой. - Вот так и мне не хочется уходить отсюда. Особенно, когда никого нет и наступает тишина. Однако пойдем, нас на трапезе заждались". Ох, как не хотелось прерывать "разговор", такой светлый и добрый. Что произошло? А просто поверил старцу, доверился его взору и его глазами увидел то, мимо чего проходил сто раз в день. А тут прозрел и удостоился...

Да, я не верил себе и непрестанно, как музыкант камертоном, сверял чистоту веры с Евангелием, житиями Святых Отцов, с преданием Церкви, с "духовным камертоном" старца и тех священников, которые несут на раменах благодатный тихий свет невечерний, добрую отеческую улыбку и сердечное тепло, проливающееся прямиком в твою озябшую душу. Как-то теплым тихим вечером, когда закат солнца позолотил верхушки тополей, траву и крыши, сидели мы вдвоем со старцем на скамейке, что напротив церковных врат, он глубоко вздохнул, как бы решаясь на что-то, и сказал:

- Однажды много лет назад во время постного бдения было мне видение. Стоял я над пропастью, воздев руки к Господу и молил помиловать моих чад. Ну, сколько у меня их было тогда? Человек двести, не более. А тут на меня из-за горизонта двинула толпа людей. Тысячи, может даже миллионы. И все гурьбой стали падать в пропасть. Господь прогремел с небес: а этих несчастных тебе не жалко? Я как Савл в испуге спрашиваю: "Что мне делать, Господи?" - "Молись за всех людей. Видишь, они как стадо без пастыря. А Я по твоим молитвам буду их из пропасти вытаскивать".

- То есть Спаситель призвал Вас молиться за весь мир? Это же дело схимника, а Вы приходской священник.

- Да, да, - понуро кивнул старец. - Знаешь, страшно мне стало. До сих пор эта бездна каждый день перед глазами, и большая полпа людей падает в черноту. Вот после того случая и стал молить Бога о том, чтобы мне больше не давать видений. И чад своих прошу молиться об этом. Чтобы без видений, чистым умом. А то ведь можно и умом повредиться. Понимаешь?

Да, понимаю, понимаю, старче, и пуще прежнего остерегаюсь видений. Если бы в рай, если бы в Царство небесное, а то ведь меня все больше в ад погружает мой суровый наставник, мой Ангел Божий. Наверное, степень моей греховности такова, что не раз и не два, а трижды меня швыряли во тьму кромешную. Чтобы одумался, наконец, чтобы встал на прямой путь спасения.

Но зато, благодаря неверию в себя и доверию святым, я учусь смотреть на Бога во свете неприступном глазами святых. И вот читаю: "Люди не учатся смирению, и за гордость свою не могут принять благодать Святого Духа, и потому страдает весь мир. А если бы люди познали Господа, какой Он милостивый, смиренный и кроткий, то за один час изменилось бы лицо всего мира и у всех была бы великая радость и любовь. Когда люди хранят страх Божий, тогда тихо и сладко жить на земле. Но ныне народ стал жить по своей воле и разуму, и оставил заповеди святые, и без Господа думают найти радость на земле, не ведая, что единый Господь есть радость наша и только в Господе веселится душа человека. Он согревает душу, как солнце греет полевые цветы и как ветер, качая их, придает им жизни. Все дал нам Господь, чтобы мы славили Его. Но мир не разумеет о сем. И как может кто разуметь о том, чего не видел и не вкушал? Я тоже, когда был в мире, то думал, что вот счастье на земле: я здоров, красив, богат, и люди любят меня. И я этим тщеславился. Но когда я познал Господа Духом Святым, тогда на все счастье мира стал смотреть как на дым, который уносится ветром. А благодать Святого Духа радует и веселит душу, и она в мире глубоком созерцает Господа".

Ни раз и ни два, тысячи раз читаю и перечитываю эти слова. Так голодный набрасывается на хлеб, так жаждущий прилипает к сосуду с чистой прохладной водой. Глазами святого Силуана Афонского наслаждаюсь созерцанием Господа, а слезы льются из глаз, а любовь к кроткому Иисусу наполняет сердце и освещает мой тернистый земной путь. Так открываю для себя таинственную цепочку: вера в Бога - доверие Богу - доверие Святым - созерцание глазами Святых непостижимого для меня, обычного грешника, Бога Любви во свете неприступном. Тайна из тайн - та самая, что на поверхности, для всеобщего открытого употребления.

Возвращение

- Щелкоперов и бумагомарателей принимают еще в этом благочестивом доме?

- Сам не знаю. Я только вошел. А ты откуда узнал о моем приезде?

- Знак мне был!.. - Алексей покрутил пальцем в воздухе, пытаясь нагнать туману. - А если честно, то просто случайно. ...Хотя, вряд ли стоит доверять этой безрассудной идее, ведь ничего случайного в нашей жизни не бывает. А давай считать, будто ангел меня сюда за руку привел.

- Давай. Только сперва позволь облобызать твое сверкающее табло.

- Ну что ж, лобызая лобыжу. - Он распахнул объятия. - Тогда пароль: "Милость и истина сретостеся, правда и мир облобызастася".

- Тогда отзыв: "Истина от земли возсия, и правда с Небесе приниче". (Пс.84:10,11)

Мы обнялись и вошли в мою каморку.

- Слушай, Андрей, у меня без тебя вся работа над книгой встала. Ты вот что, давай свои дневники в любом виде. Я разберусь. Очень надо, понимаешь!

Я включил ноутбук, перекачал на жесткий диск аудио-файлы с диктофона, затем перебросил на флешку Алексея. Извлек из сумки блокнот и вместе с флешкой протянул писателю.

- Надеюсь, разберешься. У меня там каждый файл и страничка помечена датой записи.

- Что один благочестивый муж напортачил, то другой, не менее благочестивый, поймет и оценит.

- Честно сказать, расстаюсь с некоторой неохотой. Мне так понравилось вести дневник! По ходу дела понимаешь, насколько наша жизнь упорядочена и... направляется Промыслом. Когда суетишься, прыгаешь-бегаешь, работаешь, кажется, что неминуемо погружаешься в хаос. А когда описываешь каждый шаг, поневоле начинаешь анализировать и понимать - раз ты вручил свою судьбинушку Господу, то именно Он тебя по жизни ведет! Да так мудро и по-отечески бережно, как тебе самому никогда не суметь. Знаешь, с тех пор как я вернулся в храм, ни одной случайной встречи, ни одной минуты прожитой зря - всё в дело, всякое лыко в строку. Я даже немного тебе позавидовал: очень у тебя хорошая работа.

- Еще бы за нее хоть кто-нибудь платил. А то ведь только успевай кошелек открывать. А зарабатывать на разные творческие расходы приходится "на стороне далече".

- А ты как хотел! И Богу служить и богатым быть - так не бывает. Наоборот, если ты гоним, нищ и убог - это как раз и доказывает, что угоден Господу и "правильной дорогой идешь, товарищ!"

- Умом-то я это понимаю, а только чувство, что тебя постоянно обманывают, обворовывают - не очень приятное. Да и семье как объяснить?

- А что у тебя в семье? Мне казалось, что у тебя и жена, и дети - очень правильные люди.

- Да так оно и есть, только этот "сосуд немощи" иной раз такое вытворяет, хоть стой, хоть падай.