Страница 36 из 69
В седьмом иннинге Маркус, номер 19, вступил в игру правым аутфилдером. Кто-то ему крикнул, он осклабился в ответ, сделал танцевальное па. Он вильнул задом, как в танце хула, его лицо под козырьком кепки было темное и маленькое.
К нему полетел мяч, он его прозевал, бэттер отбил второй мяч. Кто-то засвистел. Он выставил средний палец, свистки сделались громче. Он поймал простой мяч, кто-то нарочито захлопал. На исходе девятого иннинга он ждал в зоне бэттера своей очереди отбивать.
— Давайте спустимся к ограждению, посмотрим поближе, — сказал Бобби Андес.
Они пробрались сквозь небольшую толпу к ограждению. Смотрели на номер 19 — он повихлял ногами, попинал и поковырял землю, махнул битой и наставил ее на питчера. Зубы и глаза — белые пятнышки на румяном лице. Типаж тот, это видно. Он пропустил бол и три страйка, ни разу не махнув битой, и цеплялся к каждому слову судьи. Тони Гастингс пытался разглядеть выражение его лица. Мужчина пошел назад на скамейку, крича кому-то на трибуне. На секунду он остановился с битой в руке. Его слова прорвали внезапную тишину.
— Иди на хер, говнюк.
Из-за ограждения Тони Гастингс смотрел на его профиль — он сел на скамейку и сделал большой глоток воды из бутылки. Снял кепку и провел рукой по голове. Высокий лоб, лысина до макушки.
— Похож, — сказал Тони.
— Уверены?
— Я бы хотел посмотреть получше.
— Погодите.
Игра кончилась, толпа поредела и рассыпалась, болельщики смешались с игроками и начали расходиться. Тони Гастингс пошел за Бобби Андесом к скоплению людей вокруг команды «Шевроле». У Бобби Андеса был бейсбольный мяч. Он подошел к питчеру «Шевроле».
— Мистер Казьмински, не подпишете вот мяч моему сыну?
Казьмински, высокий, юный, удивленный, засмеялся и сказал:
— Ну конечно, с удовольствием.
Тони Гастингс посмотрел на Рэя рядом. Он стоял один, рассеянно глядя на дорогу, перчатка повисла вдоль ноги, кепка в руке. Он жевал, кадык ходил туда-сюда. Он словно не знал, чем себя занять. Он долго так стоял, и Тони смотрел на него. Он повернулся. Тони заглянул ему прямо в лицо, их глаза на миг встретились, для Тони — потрясение, но Рэй ничего не вспомнил. Он посмотрел на группу вокруг Казьмински, сплюнул и отвернулся. Потом медленно пошел к дороге.
— Ну?
— Это он, — сказал Тони Гастингс.
7
Они подобрались к Рэю вплотную, Сьюзен увлечена, к концу главы она уже почти забыла о настороженности, возникшей, когда Тони обсуждал с Франческой смертную казнь. На вопрос о мести ответ самой Сьюзен прост; я убью любого, кто причинит вред моим детям. Сажайте потом в тюрьму. Преследование Рэя — это ровно то, чего Сьюзен хочет, это ее будоражит. Она надеется, что ей не подсовывают чуждые ей убеждения.
Ночные животные 18
Они смотрели, как Рэй Маркус садится в свою машину за третьей базой — грязный зеленый пятнадцатилетний «понтиак».
— Посмотрим, куда он, — сказал Бобби Андес.
Они сели в машину Тони Гастингса, стоявшую неподалеку.
— Я поведу, — сказал Андес.
На повороте на главную дорогу был затор, машина Рэя остановилась впереди. Они поехали за ним в Хэкспорт, отставая на две машины. Подождали, пока он остановится у винного магазина и выйдет с шестеркой пива, и смотрели, не трогаясь с места, как он проехал еще два квартала и повернул направо.
— Он едет домой, — сказал Бобби Андес. — Поехали.
Они доехали до места, где он поставил машину — у пожарной колонки на узкой односторонней улице, сплошь заставленной машинами. Номер 19 шел по левому тротуару с упаковкой пива и своей бейсбольной перчаткой. Вдоль улицы стоял ряд белых домиков на две семьи. Андес ехал рядом с ним, их разделяли припаркованные машины. Он высунулся в окно:
— Эй, Рэй.
Рэй посмотрел на него.
— Куда идешь?
Он остановился, ничего не сказал.
— Чего делаешь?
Рэй стоял на месте за разделявшей их машиной, выпучив глаза.
— Подойди, я хочу с тобой поговорить.
— О чем?
— Хочу задать тебе несколько вопросов.
— Иди на хер. — Он отвернулся и пошел дальше.
— А ну-ка посмотри на меня. Не заставляй меня выходить.
Мужчина снова остановился.
— Ты кто вообще такой?
Бобби Андес выставил в окно ламинированную карточку. Другую руку он держал в пальто.
Рэй издали сощурился на документ, который держал Бобби. Он оглянулся. Переступил с ноги на ногу.
— Что это?
— Подойди посмотри.
Он подошел, медленно, между машин к окну Бобби, нагнулся, взглянул. Взглянул еще раз на Бобби Андеса в темных очках, на сумрачное лицо под шляпой. Тони Гастингс смотрел на Рэя — вблизи, ближе, чем когда-либо.
— В чем дело-то?
— Несколько вопросов. И все. Садись назад.
— Зачем? Я ничего не сделал.
— А я не говорил, что сделал.
— Тут спроси, — сказал Рэй.
— В машине. Ладно?
— Ладно-ладно! — Он передернул плечами, как будто делая Бобби Андесу одолжение, и открыл дверь машины Тони. Бобби Андес вышел и сел к нему на заднее сиденье.
— Вы ведите, — сказал Андес Тони.
С заднего сиденья Андес сказал Тони, куда ехать. Они поехали вниз по улице.
— Где живешь, Рэй? — спросил он.
— Тут прямо, — сказал Рэй, глядя на белый домик с двумя дверями и двумя почтовыми ящиками на крыльце. Когда они проехали его, он вытянул длинную шею, чтобы посмотреть еще. Тони вдруг стало его жалко.
— Несколько вопросов, чтобы нам помочь, — сказал Андес. — Поверните направо, Тони.
Они проехали два-три квартала по Хэкспорту и выехали на главную дорогу через долину, где указатели направляли на Топпинг (10 миль), Бэр-Вэлли (25 миль) и Грант-Сентер (40 миль).
— Один живешь, Рэй?
— А тебе что?
— Не важно.
— Не один я живу.
— Я знаю. Ты живешь с женщиной.
— Так чего спрашиваешь?
— Женат?
— Еще чего.
Бобби Андес рассмеялся. Тони за рулем не видел лица Рэя. Он ощущал присутствие большой бейсбольной формы на заднем сиденье. В зеркале он видел только кепку. Он почувствовал неприглядную ответственность: этого человека, правого аутфилдера, взяли и мучают из-за меня.
— Я почему с тобой поговорить хочу — у нас в Грант-Сентере твой друг, может, ты нам с ним поможешь.
От Рэя ни слова.
— Зовут Лу Бейтс, он в тюрьме, ты, может, слышал. Вообще-то два друга, только второй мертвый. Стив Адамс, ты его знаешь.
— Никогда ни о том, ни о другом не слышал.
— Забавно, — сказал Бобби Андес. — Ты точно никогда не слышал о Лу Бейтсе?
— Никого с таким именем не знаю.
— Может, ты его под другим именем знаешь. Подумай. По крайней мере, ты слышал, за что он в тюрьме.
— Не-а, за что?
— Слыхал про ограбление супермаркета в торговом центре Бэр-Вэлли? Должен был слышать, там парня убили.
— Чего ты меня спрашиваешь? Ничего я об этом не знаю.
— Говорю же, странно. Вот ребята говорят, ты и эти двое были большие друзья.
— Что за ребята?
— Ребята. Знаешь местечко в Топпинге под названием «Герман»?
Долгое молчание, прежде чем Рэй сказал:
— Да.
— Знаешь? Хорошо. Часто там сидишь?
— Да нет. Так, иногда.
— Но ты же там с кем-то сидишь?
— Это не значит, что я знаю, кто это.
— Да? А ребята говорят, ты сидел в «Германе» вот как раз с Лу Бейтсом и Турком Адамсом. Знаешь об этом?
Снова долгое молчание Рэя.
— А, значит, вот они кто?
— Думаешь, я поверю, что ты не знал, кто они?
От Рэя нет ответа. В машине тишина, в окна дует ветер, длинная прямая дорога через новенькие зеленые поля по ложу долины между кряжей. В Топпинг, потом в Бэр-Вэлли, с Рэем. Тони Гастингс не должен забывать свою ненависть — этот человек уже почти год не выходит у него из головы.
Рэй сказал:
— Чего ты от меня хочешь?
— Пока что просто задать несколько вопросов.
— Я ничего не сделал.