Страница 69 из 71
Смерть Вильгельма открыла перед Сендерлендом новые перспективы. Королева Мария отнюдь не была сильной личностью, а значит, не могла серьезно влиять на политику. Судя по всему, она будет «царствовать, но не править». Рулить страной начнут совсем другие люди. И лорд Сендерленд в их числе.
Если, конечно, останется, чем рулить. Положение в Англии было критическим. Впрочем, оно было таким с того момента, как Вильгельм покинул столицу. Якобиты тут же подняли головы, и начали выступать более демонстративно. Ситуация накалилась до такой степени, что адмирала Герберта послали сражаться с французским флотом. Однако битва при Бичи-Хэд закончилась поражением, что еще больше усугубило ситуацию. А если бы Турвиль вместе со всей французской эскадрой преследовал противника как положено, флоту Англии можно было бы только посочувствовать.
Поражение Вильгельма всколыхнуло ситуацию еще больше. Единственное, что держало бунтовщиков в рамках — надежда на то, что удастся договориться, и их права будут соблюдены. Однако протестанты не хотели уступать католикам, а католики не хотели существовать без прав. Не хватало только активных поджигателей толпы, иначе своя Варфоломеевская ночь англичанам была бы обеспечена.
Порядок наводился с трудом. Прежде всего потому, что развернулась борьба за власть. Назначенные Вильгельмом люди худо-бедно справлялись со своими обязанностями, но было понятно, что не все удержат свои посты. Нормально работать в такой обстановке было проблематично.
Тори и виги договаривались с большим трудом. Уступать никто не хотел. И уж конечно, никто не желал пускать во власть королеву. То, что с Марией не собираются особенно считаться, было понятно уже сейчас. Вроде бы, и отношение к королеве было самое благожелательное, и на английский трон изначально пригласили именно ее (а Вильгельма с ней заодно, и даже короновать не сразу хотели), но все это была только видимость. И наиболее ясно это становилось в присутствии бывшей любовницы Вильгельма — Элизабет Вильерс.
Ушлая дамочка вовсе не собиралась упускать из рук доставшуюся ей власть. То есть понятно было, что вскоре ей придется отчалить от двора, но сделать это она собиралась на собственных условиях. Щедрый подарок Вильгельма в 90 000 акров земли в Ирландии в свете гражданской войны грозился превратиться в ничто, а потому Элизабет активно толкалась локтями, чтобы получить нечто более надежное.
Некрасивая, (глаза у 33-хлетней женщины изрядно косили) но умная и очень пробивная, она без труда находила себе союзников. И, похоже, не собиралась до конца дней оплакивать своего царственного любовника, поскольку шли активные слухи о ее свадьбе с Джорджем Гамильтоном, графом Оркнейским. (Звучит как фэнтезийный титул). Полковник довольно успешно действовал в битве при Бойне, и вскоре должен был отправиться обратно в Ирландию, наводить там порядок дальше.
Однако вряд ли мне запомнилась бы встреча с фавориткой Вильгельма (мало ли у королей любовниц? Людовик их вообще как перчатки меняет), если бы не один нюанс. В многочисленной толпе фрейлин я увидел знакомую фигуру. Цвет волос, поворот головы, знакомый жест руки, поправляющей прическу… Да не может этого быть! Я даже открыл рот, чтобы окликнуть даму, но сдержался. Если передо мной та, о ком я думаю, то лучше будет побеседовать с ней наедине.
Удобный момент представился довольно быстро. Интерьерная мода 17 века буквально создана для того, чтобы можно было найти уединение в любом уголке. Существовала, правда, опасность вляпаться в отходы жизнедеятельности, поскольку придворные не сильно заморачивались на этот счет, но я, один раз столкнувшись с такой неожиданностью, был осторожен.
— Эстель!
Я поймал даму за руку и быстро утянул за портьеру. Судя по тому, что здесь располагалось кресло и даже подсвечник, это было чьим-то любимым местом отдыха и подслушивания чужих секретов с комфортом.
— Что вы себе позволяете? — взвилась дама, пытаясь вырваться из моего захвата.
Мда. Я не ошибся. Это действительно была Эстель. Но что она делает в Англии? Разве эта авантюристка не собиралась во Францию отправиться?
— Какая встреча, — хмыкнул я. — И как же ты оказалась в Лондоне, если стремилась в Париж?
— Вы с кем-то меня перепутали, — продолжала возмущаться Эстель. — Мое имя — Франсуаза дю Белле.
— Прекращай спектакль, — огрызнулся я. — Иначе я перестану разговаривать с тобой по-хорошему. Хочешь, чтобы мои ребята опознали тебя, как пиратку, которая с ними на абордажи ходила? Вот скандал-то будет…
— Что тебе нужно? — шипение у Эстель вышло прямо-таки змеиное.
— Хочу знать, что ты делаешь в Англии.
— Если ты забыл, то это именно твои люди сняли меня с корабля, отправляющегося во Францию. Следующего конвоя нужно было ждать чуть ли не полгода. А мне нежелательно было задерживаться.
— Да уж, — невольно улыбнулся я. — После де Кюсси действительно нежелательно.
— К счастью, мне удалось попасть на корабль в составе английского конвоя. Но, прибыв в Плимут, я поняла, что во Францию попасть не смогу. Начались военные действия, и я не рискнула доверить кораблю свою судьбу. А уж потом, когда его величество Вильгельм выступил против его величества Людовика… Я поняла, что лучше пока остаться в Англии.
— И решила пристроиться при дворе…
— Добраться до Франции я всегда успею. А мое пребывание здесь обернулось к лучшему. Я сумела завести нужные знакомства. И собираюсь этим воспользоваться. Если, конечно, ты не захочешь мне помешать. Но мне казалось, что мы в расчете. И ты меня отпустил.
— Отпустил, — согласился я. Нет, ну а чего я ждал? Воплей радости и признаний в том, как ей меня не хватало? Что в разлуке она осознала свою любовь? Ну-ну. Такой изысканный бред случается тол ко в дамских любовных романах. И то не во всех.
Я честно старался не думать об Эстель. Выдрать ее и из памяти, и из сердца. Разум понимал, что она — безжалостная стерва, не боящаяся крови и не ценящая никого, кроме себя. Однако справиться с эмоциями было сложно. К сожалению, выключатель от чувств пока еще не придумали. И мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не начать нести чушь и не показать, насколько болезненным для меня было равнодушие Эстель.
— Я не хотел, чтобы наша встреча при посторонних оказалась неожиданной. Насколько я понял, здесь, при дворе, лучше не показывать эмоций.
— Никто не должен заподозрить, что мы знакомы, — согласилась Эстель. — Я рассказывала всем, что воспитывалась в аббатстве Фонтевро.
— Благородная девица с хорошим прошлым и приличным приданым, — хмыкнул я. — Уже присмотрела себе достойную партию?
— За мной ухаживает сам Чарльз Тэлбот, граф Шрусбери.
— Это который стал государственным секретарем Вильгельма? — уточнил я, вспомнив смазливую физиономию. — Он, вроде бы, грозился уйти в отставку, если консерваторы одержат верх в парламенте.
— Во-первых, это было еще до гибели его величества, во-вторых, неизвестно, как теперь распределиться власть, а в-третьих, он сказал, что ради любимой женщины готов на любые жертвы.
Ну конечно. Дю Белле — старый и известный род. Бумаги у Эстель настоящие, они выдержат любую проверку. Да и приданое она себе не маленькое собрала. Даже для графа не маленькое. Особенно если учесть, что Чарльз был одним из тех, кто спонсировал возвращение Вильгельма. Так что Эстель — неплохая партия. Был бы жив отец Чарльза, он, может быть, нашел бы сыну что-нибудь получше. Все-таки французская эмигрантка, живущая только с дуэньей и слугами — это несколько подозрительно. Но молодого графа ничего не держало. Он сам решал свою судьбу. А уж в свете бардака, происходящего в стране…
— У бедняжки такое слабое здоровье, — лицемерно вздохнула Эстель. — Я не настолько жестокосердна, чтобы ему отказать.
О, сколько же князей осталось в грязи, и сколько грязи выбилось в князья… Сказать что ли этой аферистке, что болезненный Чарльз еще, как минимум, четверть века протянет? Или не стоит? Отравит еще бедолагу, чтобы не мешал жить на всю катушку. Мужику и так можно только посочувствовать. Чарльз очень неглупый человек. И со временем раскусит, какое счастье ему досталось. Вот только, скорее всего, будет уже поздно. Он, как и я, будет отравлен красотой Эстель. Такой совершенной, и такой ядовитой.